— Ну, не есть одна идея, — немного подумав, обронил Боря и пошёл отбирать телефон добровольно-принудительно.
Лариса сразу повеселела:
— Правда? Ой, рассчитываю на тебя. Я же… я же… для тебя же ж… потом… что угодно!
Боря кивнул отправился за телефоном и дедом. Затем все трое спустились в подвал вместе с Ларисой.
Она же первая и начала разговор, едва зашли в комнату с кирпичными стенами. Там среди стиральной машины, ящиков и сушки и валялись на бетонном полу то ли заложники, то ли задержанные. Присмиревшие, но всё ещё не довольные.
Лариса решительно подошла к самому грудастому из них и скинула ему повязку с глаз:
— Диадема, гондон ты дырявый! Ты вообще головой своей думал, что делаешь?
Серёга замычал. Для ответа ему требовалось освободить рот.
— Где мои бабки, баба ты с яйцами! — решительно добавила Лариса и развязала следом кляп.
Он сначала отплёвывался от грязной тряпки, потом хмыкнул и только спросил с усмешкой:
— А что, мальчики не справились и девочки теперь за главных?
— Сука! — бросилась к нему Лариса, чтобы расцарапать лицо, но Боря её перехватил.
— Погоди, погоди, — остановил сантехник. — Дай я попробую.
Диадема прищурился, предчувствуя новые пощечины и допросы. Но сантехник лишь похлопал деда по плечу и сказал:
— Степан Степаныч, а вы, говорят, на подводной лодке служили? Расскажите, а?
Дед хмыкнул и начал рассказывать. А там вроде бы и не на подлодке, но на корабле был, и в лодке был, но рыбацкой, а на той рыбалке подводника видел, с ним же пил и курил, а потом рыбачил, и вот вон уже говорил ему, как там служится. А вообще он больше по колонизации Марса скучает и ждёт, пока следы человека появятся на пыльных дорожках иных миров, а не это вот всё. Но что конкретнее — тут поподробнее рассказывать надо.
Дед всё говорил и говорил. Благо у него было сразу четверо слушателей, которые никак не могли покинуть помещение.
Тогда как Лариса первой осознала новый тип пытки и прошептала на ухо Диадеме многообещающе:
— Ну что, Серёг? Тут послушаешь или пойдём на кухню поговорим по-людски?
Диадема сначала внимательно слушал, потом прислушивался, потом поморщился и впал в ступор. После чего вздохнул и ответил:
— Хер с тобой! Пошли на кухню.
Глава 9 …дед
Одинокая большая лампочка в подвале словно начинала немного раскачиваться, если на неё пристально смотреть. Степан Степаныч Богатырёв сидел на стульчике-качалке и сложив руки на груди, старался смотреть в потолок. Он предпочитал качаться сам. Мерное укачивание на пару минут погружало его в сон, успокаивало, а когда пробуждался, храпанув, снова доставал все свои воспоминания и задействовал фантазию на полную мощность. Некоторые бы сказали — брешет. Другие — делится опытом.