— Не, в очко сегодня не хочу… Не чешется.

— Да в игру очко, дурик, — даже как-то мягко ощерился Хрущ. — Игра такая. «Двадцать одно». Набрал — выиграл, меньше набрал — можешь выиграть. Больше набрал — перебор. Я покажу, как играть.

И он показал, даже пустив ради этого дела за стол человека с низкой социальной значимостью.

— Всё просто, — досконально объяснил Хрущ. — Понял?

— Ну да, понял, — ответил Шмыга и прищурился. — А сам то что поставишь?

— Да вот твой долг и поставлю. Выиграешь — забыли, — тут Хрущ прищурился и как можно громче добавил, чтобы все слышали. — Вопрос лишь в том, что ты поставишь. Равнозначное миллиону.

— Ну, у меня есть гараж, внедорожник, половина квартиры с женой на пару, — с ходу перечислил Антон, так как был уверен, что у него всё ещё всё это есть. — Что мне этот миллион? У меня и больше есть.

— Неплохо, — прищурился Хрущ с улыбкой гиены. — У меня тоже есть квартира. Своя. На сто процентов. Так что предлагаю играть по-крупному.

— Как это?

— А так, что из-за стола один не уйдёт, пока есть на что играть, — тут он достал пачку сигарет из-под матраса, прикинул цену объектов и отделив определённое количество сигарет, предложил. — Одна сигарета — это миллион рублей. Играем только на сигареты. Пока у меня одна сигарета. Это твой долг в миллион. Хочешь, чтобы мы закрыли вопрос — меняй тачку, хату, гараж. Что угодно, на эти сигареты. И делай ставку. Кто ближе к очку, тот и побеждает. И… — тут Хрущ снова сделал голос погромче. — Я не против, если кто-то тоже захочет поиграть по-крупному. Если есть, что ставить, конечно.

Алагаморов только хмыкнул, переглянулся с помощниками, но со шконки так и не слез. А Семён и Михаил вызвались быть свидетелями и крупье. Так охранник постарше проверил и посчитал все карты, а тот что помоложе сел с листиком и ручкой, где должен был записывать результат.

— Итак, Шмыга, что ты ставишь против своего долга? — кивнул на сигареты Хрущ, вдруг ставшими настолько дорогими в отдельно взятой камере, что ни одному курильщику не по карману, если тот не из клана топ-100 самых богатых семей планеты.

— Да гараж ставлю! — заявил Антон. — Как раз в миллион и стоит.

Хрущ кивнул. Семён всё записал. Михаил начал тасовать карты.

— Принято, — ответил Хрунычев, выдав ему сигарету. — Делаем ставки.

Оба поставили по сигарете, положив их в центр стола. Ради такого дела у столика встал и Вольфыч, сложив руки на груди. Мухлевать Хрущ не мог, так как не он сдавал карты. Но ничего и не терял, кроме мифического долга. Так что, как говорится, дело случая. Не припишешь же двум первоходкам соучастие в этом разводе. А может, и не совсем разводе. Кто знает?