— Но это не всегда правда!

— Да нет никой правды! Искажение одно, — продолжал негодовать супруг. — Вот где коричневые пиджаки? Где усы у женщин в постановке? Почему никто не чешет жопу в кадре? Где прыщавые люди, забитые парковки, самокаты у остановок и разукрашенные матерными словами заборы и стены? Почему в автобусах нет жирных хомо сапиенсов, которые занимают два места? Почему в самолётах не кричат дети? Чему я должен верить? Фантазии? И главное, почему в России на улицах сплошь белые актёры в кадре? Разве мало Голливуд намекает на многообразие видов в науке, культуре и, конечно, же истории?

Глядя на отечественные фильмы про космос, например, Арсен так и не увидел ни одного негра в команде Королёва. Как не присматривался.

— А что это за сериалы, где у Романовых нет ни одного фаворита или друга из Азии? — не понимал он. — Как они там вообще Сибирь покоряли без немецких лыж и палок? Они вообще уверены, что жизнь показывают, когда виды столицы снимают? А где мечети и паломники в метро с казанами и сухой лапшой в пакетах?

В общем, не любил Арсен Кишинидзе российский кинематограф. Как и работать по чужим кабинетам. Но тут пришлось вынырнуть из дебрей мыслей и окунуться в реальность, потому как единственные на его памяти сантехник-миллионер, наконец, дописал объяснительную и протянул листик следователю.

Если начиналась ночь в скромном кабинете Седьмого участка, то закончилась в просторном кабинете Хромова Первого полицейского участка в центре города, куда всем пришлось перебраться поближе к рассвету.

В кабинете сидела группа лиц, заняв все столы и стулья. И только один пребывал в наручниках. Дело близилось к рассвету. Арсен ожидал Сомова на смену, чтобы передать ключи от участка и уже хотел подумать на тему новостей. У них-то всё хорошо и прекрасно, начиная от комментариев с людьми без особых признаков интеллекта на лице и заканчивая постановками в стиле «всё та же, как было. Авось, доживём до завтра».

Но Хромов вчитался в листик и протянул Кишинидзе, не дав додумать. Тот едва впился глазами в строчки, как улыбнулся и вскоре понял — вот же оно всё. Вот она — правда жизни!

— Борь, то есть ты сначала ушатал вора, а потом спас? — спросил недавно повышенный капитан, вновь и вновь удивляясь этому моменту, пока общая картинка всех причастных не сложилась в стройное повествование.

— Ну… да как бы, — ответил Глобальный, глядя как дописывает свои показания Диана на листике. — А что мне его бросить нужно было?

Все писали под пристальным вниманием Хромова: дед-владелец бомбоубежища, Яна, Дина, Боря, сам Арсен, Кинг-Конг, даже Моня и Нанай. Только пожарника не хватало и врача скорой помощи, который и оказал первую помощь сантехнику, вместо кислородной подушки и оделяла, похлопав по плечу.