* * *

Вскоре уже Вика отключила связь и посмотрела на травматолога. Тот оторвался от записей над столом и едва взглянув на пациента на кушетке, поморщился:

— Да я же ему только что вправлял!

— День насыщенный, — сухо добавила Вика, немного смущённо прикрывая полосу на лице.

Блондинка старалась вести себя так, словно уже и не дралась с ментами, отбирая автомат на психе на посту ДПС.

Теперь снова, как и раньше Лопырёва была примерной девочкой, которую родители бросили в детском доме. Раз дочь героя, значит гены оставили хорошие! И прочитает она все те книги не только по комиксам, ничего страшного. Ведь теперь у неё объявился папа, будет кому рассказать. А весть о том донёс парень, которого из благодарностей только по больницам и катает.

Вика покачала головой. Нельзя так. Но и кому расскажешь — не поверят.

Хорошо второй полицейский её оттащил. Мирно разошлись. И доставили быстро с первой включённой мигалкой. Капитану чего не включить, убегая и прячась от неё в служебной машине? Ему не сложно. Только дальше их пути разошлись. Она с потерпевшим — в карету скорой помощи пожаловала, которую поймали по встречке. А люди в форме — к начальству на ковёр изволят. На выволочку отправят после первого же звонка Ларисы.

— Вы тогда в чувство его приводите. Я без сознания вправлять не буду, а то язык ещё проглотит, — заявил травматолог насчёт Глобального и вышел в коридор, так как телефон его снова зазвонил, а до конца смены было ещё пятнадцать минут.

Чего хватило бы как минимум, на один перекур.

И он вышел, а Вика осталась. Она посмотрела на Борю, потрепала его по опухшей щеке.

— Эй, проснись!

Но Боря лишь поморщился, так как уже не часть, а всё лицо болело. И ощущалось это даже в тревожном сне. Правда снились ему не русалки, а жар-птица. С губищами горящими. Целуется — огонь.

Решив больше не трогать лица, Вика пыталась дёргать сантехника за плечо. Но от этого челюсть набекрень тоже дёргалась. И Боря снова морщился. Целовался он во сне как в последний раз. И пока все пытались поймать Жар-птицу, Глобальный пытался её приспособить. Всё такие больше девушка, чем птица. И вместо крупа — зад загорелый.

Почесав полоску на лице от пальца лейтенанта Колокольцева (что осталась на ней до того, как она его за тот палец укусила), блондинка осознала свою ошибку. И начала трясти пациента за ногу.

Нога оказалась холодная ниже шорт.

— Да ты же замёрз весь! — заявила Вика и начала растирать ноги.

От интенсивного движения резинка шорт чуть сползла и семейные трусы обозначили мужские достоинства. Вика приоткрыла рот, резко осознав, почему и благодаря чему ночью Лариса так кричала.