— Пятьдесят? — удивился Боря.

— Пятьдесят-пятьдесят пять, — поправила Лариса. — Чем меньше у элиты игрушек, тем они дороже. Это же понты. Всё из-за лейбла на капоте. Кому лошадь, кому бык. Аграрии, ети их мать! Так что давай я просто прямо сейчас куплю его у тебя, и не прогорю. И тебе не надо будет никуда ехать. На сколько Шац там по цене договаривался?

Боря не знал. Его просили лишь доставить и забрать наличные, не уточняя в цифрах. Да, ему до безумия хотелось позвонить Шацу и убедиться в цене или спросить насчёт отмены перегона. Но Шац был не доступен, а приказ уже прозвучал.

А без приказа шутить с заказчиком в Питере Глобальный не решался. О чём он честно и ответил.

— Ларис, думаю дело не только в деньгах. Он же там служит с кем-то. Свои люди, всё такое, — прикинул сантехник. — Давай не будем их нервировать. Челюсть можно править лишь до того момента, пока по ней не прилетает кувалдой.

— Эх, Боря, Боренька, как мало ты знаешь историю России, — вздохнула Лариса. — Если кто-то очень быстро взлетает, то всегда найдутся те, кто убедятся в их падении. Это сейчас вагнер на пике, на слуху и уважение граничит со страхом, что у нас по сути часто одно и то же. Но пройдёт какие-то полгода и вспомни мои слова — всё изменится. Опять… Хотя, казалось бы, чем нас ещё удивлять, да?

— Что ты имеешь ввиду? — не понял Боря без перевода с «бизнесменовского».

— Если структура сейчас не успокоится и не перестанет выделяться, система быстро найдёт способ её успокоить, — добавила Лариса, считая его умнее, чем пытался казаться.

Боря кивнул на всякий случай, чтобы не развеялся образ. Но всё же решил придерживаться плана и начал собираться в дорогу.

— Я поеду, Ларис… Прости.

— Дело твоё, — не стала настаивать на своём Де Лакрузо.

Ей тоже когда-то было около двадцати и хотелось верить в лучшее.

Через полчаса Богатырёвы провожали сантехника всей семьёй. А Боря смотрел на них и никак не мог понять, почему у него не может быть такой дружной семьи?

Простой рабочий парень всем понравился. Хотя бы за попытку растормошить Володю. Разница в пять лет между ними не ощущалась. Оба хлебнули трагичного и немного иначе смотрели на мир. Но когда брали в руки гитару и начинали петь, быстро становились душой компании.

Выходные пошли Владимиру на пользу. Богатырёв набрал ещё пару килограмм и как по виду, шёл на поправку. А что внутри — сам чёрт не разберёт. Шрамы и ссадины — это одно, а душевный покой — другое.

«К нему можно только стремиться», — отметил внутренний голос.

С Володей распрощались по-свойски, как старые друзья. Никаких обид и претензий друг к другу. За эти дни Боря понял одно — любви как таковой ни к Вике, ни к Ларисе десантник не испытывает. Разве что привязанность.