Обо мне в суматохе как будто позабыли. Я отошел чуть в сторону, к нашим машинам — «Волге» и «копейке». Здесь рядом, как нарочно, оказалась маленькая деревянная лавочка. Я на нее и присел.

Надо было подумать.

Дело даже не в том, зачем Бубнов покончил с собой. Мотивы тут могли быть разные, хотя их и немного. Скорее всего — отчаяние от взгляда в будущее. Вряд ли ему грозила вышка, но лет десяток отхватить он бы смог. Возможно эти десять лет и представились ему настолько безотрадными, настолько тяжкими, что мысли о них он вынести не смог.

Мотив — угрызения совести? Не похоже. Не тот типаж. Вряд ли у него есть эти угрызения. Мотив — страх выдать связи Рыбина? Да тоже вряд ли. Эту историю с домом он придумал только ради того, чтобы свести счеты с жизнью. Сам он мелкая сошка. То есть, он, конечно, ездил с завхозом в Куйбышев, и вполне вероятно, что Рыбин выходил на контакт с резидентом. Но уж Бубнова он точно в известность не ставил и контакт не раскрывал. Так что — внутренняя душевная драма. Психология!

Но ладно! Это второстепенно. Главное — что теперь делать? Как искать связь⁈

Вопрос-то этот я себе задал, а ответ что-то не просматривался. Эх, если б с кем посоветоваться!..

Не успел я так подумать, как по траве прошуршали мягкие шаги. И ко мне подсел Волчков. Я вежливо подвинулся.

Он усмехнулся:

— Доигрались, мать вашу… Но честно сказать, я такого трюка не ожидал. Карлсон, блин! Без пропеллера. Ты, небось, думал уже над поводом? Зачем он сиганул?

Замечательно, что Волчков говорил со мной так по-приятельски, как никогда раньше. Точно мы с ним самые закадычные друзья.

— Конечно, — ответил я. И изложил свои соображения.

Он задумчиво покивал:

— Резонно. Но это не главное.

— Один в один, — я усмехнулся. — То же самое себе сказал.

Он помолчал. И заговорил почему-то так, словно рассуждал сам с собой:

— Здесь ведь в чем загвоздка? Да во всем. Ни одной зацепки нет. Значит, что? Значит, надо их создать.

— Интересно вы говорите, товарищ… Кстати, кто вы все-таки по званию? Как вас называть?

— Так я уже сказал — Василий Сергеевич. Можно считать это званием.

— Даже так?

— А почему нет?

— Странно, — ухмыльнулся я. — Но ладно. Как скажете.

— Слушай, — вдруг быстро заговорил Волчков, — а теперь всерьез, без дураков. Без шуток-прибауток. Нам ведь совсем нечем зацепить связь Рыбина с резидентом. Что делать? Только думать! Вспоминать то, что было…

Но здесь разговор замялся, потому что нудная обязательная возня с телом самоубийцы на месте происшествия, похоже, подошла к завершению. Засуетились и правоохранители и медики, затормошились, замахали руками. Санитары выволокли из медицинского «рафика» носилки.