— Да, извини. Конечно. И я так понимаю, что мне об этом объявят официально?

— В ближайшее время. Будь готов.

— Всегда готов, — ответил я по-пионерски.

А Фрэнк как будто загрустил:

— Да… Вот так жизнь и проходит. Встречи, расставания…

Я пожал плечами. Что было на это сказать?

— Жизнь не проходит, Саня. Жизнь идет.

— Ну, что что в лоб, что по лбу!

— Да как сказать…

— А, ладно. Никак говорить не надо. В самом деле, чего тут нюни разводить?

— Незачем.

— Вот-вот. Главное, не забудь отвальную сделать, — пошутил он. — На сколько персон?

— Видно будет, — улыбнулся я.

— Ну, бывай! — и после крепкого рукопожатия он исчез в ночи.

А я прошел домой. Володька на меня воззрился как на пришельца из четвертого измерения:

— Здорово… А мы уж здесь тебя потеряли!

— Поспешили, — буркнул я.

Вовка больше не спрашивал, но уставился на меня так, что я усмехнулся:

— Владимир, в вашем взоре вижу я немой вопрос. Ответить пока не могу. Ты ведь догадался, что за ведомство привлекло меня в свои ряды?

— Чего тут догадываться-то!

— Тоже верно. Ну, а слухи какие блуждают по белу свету на данную тему?

Володька сделал сложное выражение лица:

— Н-ну, не без этого…

— Точнее?

И он поведал, что уже потекло неведомо откуда, что с Рыбиным не все гладко, не все чисто. Что ни в какой он не командировке, а что его тайком взяли и нейтрализовали. Что он агент иностранной разведки. Конкретно — ЦРУ. Что он завербовал еще нескольких обитателей «Сызрани-7». Что планировал еще расширить эту сеть… Особо продвинутые ученые просекли повышенную суету нашей службы режима, откуда, разумеется, начали громоздиться версии. И в целом, надо признать, они блуждали где-то вокруг да около истины. Хотя всей истины, конечно, интеллектуалы не знали.

Но дальше скрывать ее бессмысленно. И даже вредно. Поскольку разгоряченные неизвестностью пытливые умы могут удариться в такую конспирологию, что и представить себе трудно.

Так я подумал, выслушав приятеля. И он сам к такому же выводу пришел — да тут ведь и не надо семи пядей во лбу:

— Боюсь, что такого могут насочинять, что сами очумеют.

— Это запросто, — процедил я, мысленно прикинув возможный полет мыслей наших ребят. — Только, Володь, имей в виду: я тебе сейчас всего не могу сказать. Я и завтра в распоряжении Котельникова, — малость слукавил я. — А дальше видно будет. У вас-то как дела, в лаборатории?

Володька расплылся в улыбке:

— У-у!.. Последние дни в «метро» пропадаем. Один узел тяжело монтировался. Бились, бились с ним, сделали, наконец! Ну, здесь конечно, Мартынюк. Его заслуга — сто процентов! Слушай, вот ведь золотая голова, а⁈ Нашел нестандартный ход, даже усовершенствовал конструкцию…