Он четко выделил артикуляцией: Объект. Или даже так: ОБЪЕКТ. Рыбин чуть нагнул голову: ясно, дескать, не впервой. Босс, однако, счел необходимым поднажать словесно:

— Ты понимаешь ведь, что это значит? И что этому разговору за стены кабинета не выйти?..

— Ну, Алексей Степанович… — завхоз даже обозначил благородное недоумение, — когда от меня что отсюда выходило⁈

— Хорошо, хорошо, — зам успокаивающе приподнял ладони. — Я лишь для проформы. Повторение — мать учения! — это я даже не тебе, это себе говорю. Значит, так: они где-то минут через двадцать, через полчаса будут у тебя на третьем складе, выдашь им полные комплекты спецодежды. И…

— И без лишних глаз.

В голосе Рыбина прозвучал все-таки едва заметный упрек. Зачем, мол, повторять мне то, что я давным-давно знаю?

Но Котельников не пожелал этого заметить:

— Совершенно верно. На этом, собственно, все. У тебя ко мне вопросы есть?

— Есть, Алексей Степанович.

— Излагай.

— Вы ведь вызвали завлаба-четыре?

— И еще двух.

— Те двое меня не волнуют. А этот… как его, здоровый такой детина?

— Мартынюк.

— Он самый. Прошу ему втык сделать. Хороший такой! От души. Вроде клизмы.

— За что? — Котельников приподнял брови.

— Он к моим кладовщикам подъезжал в обход меня. И его сотрудники тоже. Насчет лабораторной посуды сверх лимита.

— Та-ак… — заинтересованно протянул замдиректора. — Уже любопытно. Ну-ка, с этого места поподробнее!

Завхоз стрельнул в нас взглядом: мол, можно ли при них?.. Котельников молча кивнул — можно. И тот продолжил:

— У них там, по моим сведениям, какой-то сильно нехороший Гондурас вышел. Не то лопнуло что-то, не то взорвалось… Но они все сами потушили, затихарили. Докладывать не стали. Ну, сами понимаете: Мартынюк этот на ниточке висит, выговор у него…

— Выговора нет пока. Замечание.

— Ну все равно не сладко. Вот он и скрыл эту историю. А имущество-то угроблено! Теперь они и зашныряли тайными тропами…

— А у тебя на складах излишки, конечно. Неучтенка.

— Ну а как же без этого, Алексей Степаныч⁈

Рыбин заухмылялся шире, и в правом углу рта внезапно блеснул золотой зуб. Раньше я такой подробности не видел.

— У хорошего завхоза без этого нельзя. В меру, конечно.

Зам ответно усмехнулся:

— Чувство меры — вообще одно из главных в нашей жизни… Ладно, Михаил Антоныч, я тебя понял. За информацию — благодарю! Принял к сведению.

— Только, Алексей Степаныч…

— Да не волнуйся, не узнает он, откуда протекло. Вернее, узнает, но не то.

— На Пашутина сошлетесь?

— А вот это уж мое дело, — вежливо, но твердо возразил Котельников. — Ребята тоже — рот на замке. Так?