— Лэйн, ты божественна, — от этих слов я покраснела, жар залил щёки.

Снова жадно поцеловав меня — его язык танцевал с моим, сплетаясь в ритме, полном голода, — я услышала, как расстёгивается его ремень одной рукой, звук, который отозвался эхом в моём теле. Мне хотелось ощутить его плоть — твёрдую, горячую, — я полезла помогать, не отрываясь от нашего страстного и дикого поцелуя, пальцы дрожали от нетерпения. Когда я расстегнула чёрные джинсы, моя рука проникла в его трусы, и какое было моё удивление, когда я почувствовала его твёрдый, длинный член — толстый, пульсирующий в ладони, — я схватила его крепко рукой и начала нежно ласкать, водя вверх-вниз, чувствуя, как он набухает ещё сильнее, и парень издал тихий стон, низкий и довольный, который только разжёг огонь во мне.

Оторвавшись от меня, он спустился вниз к моему лону — его дыхание обожгло кожу, — раздвинув мои ноги шире, он облизнул мой клитор и губки: язык скользнул по набухшим складкам, собирая соки, посасывая нежно, но настойчиво, заставляя тело дёргаться от муки. Снова выпрямившись, он спустил свои джинсы, освобождая член — твёрдый, с набухшими венами, готовый, — и плавно вошёл в меня: головка раздвинула стенки, заполняя целиком, растягивая мою тесную, сочащуюся дырочку. Я не смогла сдержать удовольствие и застонала во весь голос, выгибаясь в спине, когти вонзились в его плечи, а тело содрогнулось от первого толчка — он был глубоким, медленным, но полным силы, заставляя волны экстаза прокатываться по мне, как цунами.

Дэвид замер на миг внутри меня, позволяя моему телу привыкнуть к его размеру — он заполнял меня полностью, растягивая стенки, заставляя каждую клеточку пульсировать от этого сладкого давления, а моя смазка обильно стекали по его члену, смачивая бёдра и столешницу подо мной. Его глаза горели, как раскалённые угли, впившиеся в мои, и он начал двигаться — медленно сначала, выходя почти полностью, чтобы головка дразнила вход, а потом входя глубже, с лёгким нажимом, каждый толчок отзывался вспышкой экстаза, заставляя мою киску сжиматься вокруг него в спазмах, выталкивая новые потоки влаги.

Я сильнее впилась ногтями в его плечи, оставляя красные следы на коже, и застонала громче — голос эхом разнёсся по кухне, полный отчаянного голода:

— Дэвид... глубже...

Его руки сжали мои бёдра, раздвигая их шире, чтобы войти под другим углом, натирая ту самую точку внутри, которая заставляла тело корчиться, как в агонии блаженства. С каждым толчком влага хлюпала — мокрые, липкие звуки, наполнявшие воздух, — и я чувствовала, как они стекает по моим ягодицам, делая всё скользким и горячим.