Он ускорил темп, его дыхание стало прерывистым, рычащим у моего уха:

—Ты такая тесная, ведьмочка... Твоя киска соскучилась по мне, да? Смотри, как она течёт... — его губы впились в мою шею, посасывая кожу, оставляя синяки, которые завтра будут напоминать о этой ночи, одна рука спустилась вниз, большой палец нашёл клитор — набухший, чувствительный — и начал круговые движения, надавливая ровно настолько, чтобы волны удовольствия накатывали одна за другой, заставляя меня извиваться под ним, стонать без остановки, тело дрожало от приближающегося оргазма.

Я запустила пальцы в его волосы, сжимая их в кулак, притягивая ближе, и мои бёдра обвили его талию, прижимая глубже — каждый толчок теперь был жгучим, страстным, его член входил с хлюпаньем, размазывая соки по нам обоим, а внутри всё горело, как в лихорадке.

— Да... вот так... не останавливайся... — вырвалось у меня хрипло, и он ответил стоном, его тело напряглось, мускулы проступили под кожей, пот блестел на груди, смешиваясь с моим. Он наклонился, захватывая губами сосок — посасывая, покусывая нежно, — и это стало последней каплей: оргазм накрыл меня волной, тело содрогнулось в конвульсиях, киска сжалась вокруг его члена, выталкивая потоки влаги, которые стекали по его бёдрам, заставляя его рычать от удовольствия.

Но он не остановился — продолжал толчки, теперь быстрее, глубже, его руки сжимали мою талию, прижимая к себе, пока я не почувствовала, как он набухает внутри, готовый взорваться.

— Кончи для меня, ведьмочка... Я хочу почувствовать, как ты снова течёшь... — прошептал он, и снова его палец был на клиторе, ускоряя ритм, доводя меня до второго пика, ещё ярче, мокрее — тело билось в экстазе, стоны сливались с его рычанием, а кухня наполнилась ароматом нашего желания, липким и пьянящим.

— Какая умница, — голос был очень хриплый, возбужденный.

Дэвид не замедлился ни на секунду, даже когда мой оргазм всё ещё эхом отдавался в теле — волны спазмов сжимали его член внутри меня, выжимая новые потоки смазки, который стекали по нашим бёдрам, делая всё скользким и горячим, как расплавленный воск. Его толчки стали ритмичными, настойчивыми, каждый вход заставлял мою киску хлюпать от обилия влаги, а его дыхание — тяжелое, прерывистое — обжигало мою шею, где он прижался губами, прикусывая кожу и оставляя следы поцелуев, как метки владения.

— Ты такая мокрая для меня, ведьмочка... Чувствую, как ты течёшь, обволакиваешь меня полностью, — прошептал он хрипло, его голос вибрировал на моей коже, заставляя мурашки пробегать по спине, а тело выгибаться навстречу, умоляя о большем.