Пушкин, дрожа от страха и волнения, взял истерзанного мальчика на руки. Кровь ребёнка тут же потекла на мундир потомка поэта, а сердце Пушкина затрепетало от горя, внутри у него все свело от отвращения.

Как такое можно сделать с ребёнком? Кто это сделал…

Но окровавленные кинжалы в руках у радикалов говорили сами за себя. Да и взгляды масонов, направленные на мальчика, говорили о том же.

— Убейте ублюдков, — приказал Пушкин стражницам.

Мальчик продолжал тихонько пищать, как раненая мышка…

А стражницы завертели головами, будто искали Императора, свое привычное начальство.

— Императоров пока что нет, — жестко произнес Пушкин, — А я — член Тайного Совета и министр. Вы меня знаете. Выполнять!

И стражницы выполнили.

Да, конечно, у них не было теперь магии. Но ведь девушки провели всю свою жизнь в тяжелых тренировках, и свое тело они качали не меньше, чем магию. Их даже учили борьбе без использования магии, просто на всякий случай.

И теперь случай настал.

Радикалы лишились своих кинжалов за пару секунд. У первого его оружие просто выбили. Второму сломали руку, так что он сам отпустил кинжал, и тот упал в зловонную лужу, оставшуюся от Либератора.

Стражниц было четверо, радикалов — двое. И исход этого боя был предрешен, хотя девушки и были истощены.

Первого радикала просто утопили в оставшейся от Либератора луже. Ублюдка сунули туда головой, и держали, пока он не захлебнулся. Так что в последние секунды своей жизни он плотно обонял ароматы своего хозяина, более того, хозяин даже залился ему прямо в легкие! Возможно, это утешит подонка, когда он окажется в аду…

Второму радикалу сломали обе руки, обе ноги, потом его били по животу, пока он не начал задыхаться и молить о пощаде. А после ему просто свернули шею.

Весь бой продлился не дольше минуты. Убивать стражницы умели, им для этого даже не нужна была магия…

Покончив с радикалами, девушки подковыляли к Пушкину, одна из них хромала, другая, казалось, вообще засыпала на ходу.

Но все четверо рухнули перед Пушкиным на колени.

— Ваше Величество…

Чего, блин?

Вот такие расклады были Пушкину нахрен не нужны. Императором он становиться не подписывался. Быть Императором — это слишком напряжно. И опасно. Вот на это Пушкин ни за какое бабло не согласится бы…

— Мальчику нужна помощь, — в отчаянии выдохнул Пушкин.

Потомок поэта шарил глазами по вертолётной площадке. Когда он убегал отсюда — здесь была Исцеляевская, причем живая. Но теперь её здесь не было, ни живой, ни мертвой.

Тут вообще больше не было никого. Только трупы, кровь, валивший с неба снег, четыре стражницы, жаждавшие Государя, хоть какого-нибудь, и сам Пушкин с умирающим ребёнком на руках…