Всё это сильно напрягало Шаманова. Ибо по идее родомагия всегда передается по мужской линии, но когда имеешь дело с древним кланом Кровопийциных — ни в чем нельзя быть уверенным. Так что вполне возможно, что когда у Ангу проснется магия — он окажется вампиром, а не шаманом-оживлятором.

Но до этого момента оставалось еще много лет, так что Шаманов, основательно подумав, решил не забивать себе голову раньше времени. Конечно, ему бы очень сильно хотелось, чтобы ребёнок в плане магии пошёл в него, а не в мать. Но даже если Ангу вдруг окажется вампиром — любить его меньше от этого Шаманов не станет…

— Ладно, пошли, — Шаманов потрепал сына по головке.

Люба кивнула.

Жена Шаманов вообще не отличалась разговорчивостью, и Акалу это более чем устраивало.

Настоящая красавица, горяча в постели, не болтлива, верна мужу, а о сыне вообще заботится, как раньше заботилась об Императоре.

Люба была идеальна, во всех отношениях. Служить всегда было её призванием, и, как выяснилось, служить семье Люба могла не хуже, чем Государю. Девушка все еще была истинной стражницей, только теперь стражницей домашнего очага…

Шаманов и Люба с сыном прошли на территорию небольшого уютного поместья, скрытого в леске. Место здесь было тихое и малолюдное, в нескольких сотнях метрах отсюда плескался Финский залив.

Идеальное место, чтобы спрятать Рюрика…

Шаманов лично подобрал для мальчика этот домик. Достаточно далеко от столицы и Петербурга, чтобы скрыть Рюрика от лишних глаз, но при этом достаточно близко, чтобы его контролировать.

Домик Рюрика был окружен большим садом, засаженным цветами и плодовыми деревьями…

Сам мальчик уже бежал к Шаманову обниматься — золотоволосый, златоглазый и черный, как ночь.

— Дядя Акалу! — закричал ребёнок, — Наконец-то вы приехали! Пойдемте, скорее пойдемте, я покажу Ангу тыквы!

Рюрик был милейшим ребенком, вот только цвета его кожи и глаз пугали… А еще больше пугали страшные раны на лице мальчика, уродливый шрам шел от лба и до самого подбородка. Двигался Рюрик тоже жутко — он немного ковылял и чуть подтаскивал одну ногу. Бегать мальчик, к счастью, мог, но делал это довольно медленно и неуклюже.

Старые раны… Раны, нанесенные три года назад Гностическим Либератором, не регенерировали, даже у Рюрика.

Нечеловеческая внешность, шрамы и походка мальчика на самом деле могли бы напугать посторонних, но посторонних здесь не было. А Шаманов уже давно привык к ребёнку. Однако сейчас он напрягся, но по иной причине…

Дело было в голоске Рюрика. Шаманову вдруг почудилось, что он слышит в веселых криках мальчика командирский голос Алёнки, божественную требовательность…