— Угу, — ухнула сова.

— Ты не мама…. — расстроился Вова.

Сова глядела на мальчика желтыми глазами. А к её лапке было что-то привязано, какая-то бумажка…

Да это же письмо! Письмо из Хогвартса, как в книжках про Гарри Поттера!

Значит, Вова все-таки маг, он всегда знал…

— Ну-ка дай, — потребовал Вова.

Он подошёл к сове, та покорно дала мальчику отвязать письмо, и лишь после этого выпорхнула в окно…

— Эй, стой!

Но сова уже улетела.

Вова развернул бумажку. Он умел читать, пастор Юхан научил его…

Вова прочел, медленно и по слогам:

Привет.

Я твой друг.

А ты — не Вова. Ты Рюрик, великий древний герой. И Царь России.

Враги отняли у тебя корону. И твое настоящее имя тоже.

На троне самозванец.

Но я помогу тебе. Выходи на дорогу. Я жду тебя около дома.

Я научу тебя магии.

Мое имя — Владимир Соловьев.

Вова несколько раз прочитал письмо.

Значит, он Царь?

А он ведь знал… Он всегда знал! Такая мама, как у него, могла родить только Царя. Тут и думать нечего!

Вова вылез в окно, прямо в пижаме, спустился со второго этажа по стволу сосны, росшей рядом с домом…

А потом побежал по весеннему ночному саду, к своей мечте, к своему настоящему имени! К своей маме! А что если она на самом деле жива? Что если враги просто спрятали её от Вовы?

Позади Вовы вдруг что-то скрипнуло, мальчик обернулся и увидел в дверях дома финна Лайно, своего слугу.

Вова весело махнул финну рукой.

— Я просто играю! Лайно, иди в дом.

Но Лайно не ушел. Вместо этого он вскинул руку, державшую какой-то темный предмет…

А через секунду все изменилось.

Что-то внутри Вовы среагировало. Мальчик вспомнил — всё и сразу. И перестал быть мальчиком.

Он стал теперь, как мама.

Грянул выстрел.

* * *

Я открыл глаза.

О, нет… Похоже, что я снова жив.

Я понятия не имел, где я, сколько времени прошло, да и откуда я вообще такой красивый здесь взялся.

Я лежал на каком-то столе, а надо мной нависало румяное девичье лицо, с пухлыми алчно полуоткрытыми губками и горящими страстью глазами.

— Братик, ну давай…

Девица восседала прямо на мне, её бедра сжимали мое тело, а руки уже тянулись расстегивать мой ремень…

— Только не это дерьмо опять! — выдохнул я и сбросил с себя девушку.

Бросок вышел, что надо, скинутая со стола дева с громким стуком рухнула на пол.

— Нагибин! — обиженно взвизгнула она.

— Так…

Я быстро встал на столе, осмотрелся и осознал, что мы в какой-то громадной университетской аудитории. Помещение было заставлено партами, за окном был какой-то город, а кроме меня и девушки, здесь был только Карл Маркс на огромном портрете…

Стоп.

Карл Маркс?

А какого хрена тут делает Карл Маркс? И какого хрена тут делаю я…