В голове у меня вдруг что-то щелкнуло. Будто кто-то переключил какой-то тумблер.
Желтое сияние усилилось, оно стало ослепительным, через миг мое тело полностью утонуло в волшебных сполохах, так что я больше ничего не видел…
— Саша!
— Пока, Таня. Не болей.
Всё вдруг изменилось за секунду.
Я теперь ощущал себя странно — как будто меня кто-то всасывает через трубочку для коктейля — я стал маленьким и подвижным, я куда-то стремительно летел, из своего тела в другое, новое…
— Что с тобой, лаовай? Эй!
Я увидел склонившееся надо мной лицо китайца.
Мне в ноздри ударил запах пряностей…
Я узрел потолок какой-то лавки, завешанный амулетами на нитках и пергаментами с иероглифами.
А еще я ощутил слабость. Невыносимую слабость и жалость к себе…
Я больше не был богом! Я променял свою божественность на жизнь!
Я чувствовал себя так, будто меня пересадили из феррари последней модели в древний Запорожец…
Больно. Тесно. Неприятно.
Мотор едва фурычит.
— НЕТ! — заорал где-то Петя.
— Да, — ответил я братцу, — Бывай, ихтиандр хуев.
И Петя исчез…
А я вскочил на ноги, ощущая невыносимую тошноту.
Я сейчас был явно где-то в Китае, в какой-то алхимической лавке…
Тут и правда воняло пряностями. Лавка была полуразвалившейся, я видел дырявую крышу, деревянные стены, а еще просыпанную куркуму вперемешку с каким-то костяным порошком на полу и трупы там же…
Трупы — явно работа Чена. Триада стоял тут же рядом, с пистолетом в руке.
Чен был в безупречном костюме, без единой пылинки, его раскосые глаза подозрительно пырились на меня.
Я с трудом подавил приступ рвоты. Я физически ощущал, как новое тело отторгает меня, как палец отторгает занозу…
Башка у меня кружилась, чакры горели.
— Туалет… — прохрипел я.
— Тут везде туалет, лаовай, — Чен ухмыльнулся, — Вон, можешь помочиться на труп той сучки. Я, конечно, знал, что ты слабак, Петр Нагибин. Но не настолько же, чтобы блевать от вида мертвецов…
Чен услужливо указал мне на мертвое тело какой-то застреленной выстрелом в голову китаянки, явно предлагая поссать на неё.
Но я не имел ни малейшего желания осквернять труп владелицы этой лавки. Хотя справить нужду мне и правда хотелось, а еще больше хотелось проблеваться…
Аркариус не предупреждал, что это заклятие переселения душ будет таким травматичным.
Я довольно грубо оттолкнул Чена, потом проковылял к стене, завешанной яркими коврами, и исторг из себя тугую струю блевотины.
— Не нравится наша кухня, лаовай? — Чен явно продолжал веселиться, — Так это с непривычки. Пройдет…
Закончив блевать, я отер рот, потом осмотрел себя — мое новое Петино тело было в каком-то ярком китайском халате, наверняка снятом с убитого культиватора.