На бедре у меня висела короткая сабля.

Но мне сейчас было не до неё, мне мучительно хотелось помочиться — похоже, что это тело переживало шок и для его облегчения пыталось избавиться от всего лишнего, и от содержимого желудка, и от содержимого мочевого пузыря тоже…

Я стащил с себя штаны…

Блин.

БЛИН! БЛИН! БЛИН!

Вот об этом я совсем забыл…

У Петиного тела между ног ничего не было. Вообще ничего, как у куклы Кена! Только уродливый шрам, оставленный Пете на память османским магом…

Мой брат был кастратом.

А значит, и я теперь стал им же.

Я задрал голову к потолку и взвыл не своим голосом, издав звериный крик.

— АРКАРИУС, УБЛЮДОК ПОГАНЫЙ!

Но это была ругань в пустоту. Заклятие душеобмена уже сработало, а другого у меня не было, это заклинание можно было использовать только раз в жизни. Я чувствовал это…

Я спас свою жизнь, но я обменял её на свое мужское достоинство!

— Петр… — даже Чен перепугался от моих криков.

— Молчать! — взревел я, рыдая, — Молчать! Пошёл вон, подонок! Снаружи меня подожди!

* * *

Петя вдруг пришёл в себя — на рассвете, на катере, в океане, среди каких-то каменных фьордов, ледяной соленый ветер ударил ему в лицо…

Петя ничего не понимал.

Как он сюда попал? Что происходит?

Он вдруг ощутил внутри себя МОЩЬ, столь сильную, что она просто рвала его изнутри…

Это сон? Или галлюцинация?

Он только что был с Ченом в алхимической лавке, в какой-то поганой деревушке возле Гуцзяо — Петя и Чен пришли туда в поисках ингредиентов для пилюль…

И вдруг все исчезло и изменилось.

Вроде Чен расстрелял всех алхимиков, а еще на пол просыпался какой-то порошок — вероятно, наркотический. Значит, Петя надышался им и теперь грезит наяву…

— Братик! — перед Петей метнулось лицо Тани, он узнал сестру.

Нос у Тани был сломан, её странный бурый балахон был залит кровью.

Но сестра вдруг отшатнулась в ужасе:

— Ты не Саша! Ты Петя!

— Я Петя… — признался Петя.

Все было слишком странно и непонятно.

Катер куда-то несся на бешеной скорости, вокруг плескались волны, а еще рядом на воде стояли огромные военные корабли…

— Купол! Купол развоплотился, госпожа! — заорал на корме катера какой-то чернобородый мужик с лютой рожей.

Таня схватила Петю за плечи, одна рука у девушки вся распухла и явно была сломана.

— Петя, держи купол! — заорала Таня с перекошенным от страха лицом.

— Купол? Какой купол…

Но Таня не ответила. Все происходило слишком быстро.

— Батя, спаси нас! — хриплым басом закричал чернобородый.

Он бросился к Тане и вцепился в неё.

— Чуйкин, пусти, это не Саша, это Петя…

Сверкнула красная вспышка.

Чернобородый и Таня исчезли.