Чуйкин быстро кивнул Шефу Охранного Отделения генералу Палачевскому, а потом склонился над столом и уставился на банки.

Голова в первой банке была чисто выбрита, а глядела удивленно. Глаза у неё распухли, так что напоминали лягушачьи.

Голова во второй банке была гораздо более жуткой — она оскалилась в странной усмешке, а её глаза смотрели яростно. Щеки этой головы заросли какой-то паршой, а подбородок — жидкой бородкой. Волосы на голове были спутанными, а на лбу располагался какой-то странный костяной нарост.

Шеи обеих голов были самым аккуратным образом обрезаны и зашиты, абсолютно симметрично. Пожалуй, вот эти шейные отрезы, да еще размеры самих голов, и цвета глаз и волос были единственным, что было у голов общего. В остальном же требовалось присмотреться, чтобы понять, что перед тобой головы близнецов, слишком уж разным было выражение лиц, да и вторая голова напоминала какого-то бомжа, а не аристо…

— Верно, — констатировал Чуйкин, — Первый — Александр Нагибин, Крокодил. Второй — его брат Пётр. Отличная работа, друг.

Палачевский отвесил поясной поклон.

Голову Александра Нагибина замариновали почти два месяца назад, сейчас её доставили сюда, просто чтобы Чуйкин мог сравнить её со свежей башкой Петра Нагибина и засвидетельствовать смерть брата Крокодила.

И Чуйкин засвидетельствовал. Хотя он, конечно, и был в курсе, что на самом деле головы перепутаны. Первый был Петей, а второй — Александром. Просто два месяца назад братья поменялись телами, отсюда и возникла путаница.

Чуйкин знал это от покойной Тани Нагибиной, девушку казнили еще неделю назад, Либератор заподозрил её в измене, и Таня не пережила допроса с пристрастием.

Но она говорила Чуйкину, еще два месяца назад, что в Гренландии погиб Петя, а не Саша…

И все эти два месяца Чуйкин надеялся, что Крокодил жив, что у него есть план. Но голова Крокодила сейчас стояла на столе в банке, рядом с его головой его брата. А у заформалиненной головы никаких планов быть не может по определению. Крокодил был мертв.

Погибли все Нагибины, их род прервался.

И последняя надежда ушла вместе с ними. Чуйкин бы впал в отчаяние, но он и так жил в отчаянии всю свою жизнь, так что впадать ему больше было некуда.

Он верно служил Либератору канцлером, но он надеялся, что настанет день, когда он сможет расправиться с чудовищем…

И он саботировал все приказы Либератора, какие только мог. Чуйкин знал, что другие радикальные масоны регулярно доносят бате о делах Чуйкина, но Либератор все еще считал Чуйкина своим любимым учеником, а после того, как в Гренландии убили Крокодила, батя стал доверять Чуйкину еще больше.