Соловьев, единственный из всех, не парил в воздухе, а сидел на мраморном канцлерском троне возле стены. Философ был в сером костюме, его борода была аккуратно подстрижена. Вообще, с тех пор, как он вылез из своего подпространства и поступил на службу к Алёне, Соловьев привел себя в порядок и стал выглядеть гораздо пристойнее.

Как только я вошел в Башню Богини — двери за мной тут же не просто закрылись, а вообще исчезли, на их месте возникла глухая мраморная стена.

Вот это было жутковато, и каждый раз меня пугало…

— Муж одарил меня честью, — прозвенел голос Алёны.

Все её три золотых глаза смотрели на меня, как будто с теплотой или даже с любовью.

Но я знал, что выражению этих глаз доверять нельзя.

Когда Алёна говорила — она не раскрывала губ. Её слова рождались прямо в моем мозгу, минуя слух, Алёна уже давно не прибегала к обычной человеческой речи.

Богиня спорхнула вниз ко мне, потом легко и быстро поцеловала меня в губы…

Потрясающе. Ощущение было таким, будто меня коснулось само Солнце.

Я на миг даже забыл, зачем сюда пришёл.

А Алёна уже отстранилась от меня, взлетела и заняла свое прежнее положение, паря в воздухе между двумя Древами и усевшись по-турецки в потоках магии.

— Шаманов… — начал было я, оклемавшись от Алёниного поцелуя.

— Знаю, — прощебетала Богиня, — Какой у нас по счету Шаманов?

— Третий, — тут же доложил Соловьев, — До него еще два суда. А потом — Шамановы, муж и жена.

— Придется подождать, — пропела Алёна, — Но это не займет много времени, обещаю. Так что останься, Саша. Я дам тебе защищать твоего друга, когда до него дойдет дело. Но только учти, что если он виновен — его ждет кара.

Я молча кивнул.

Я уже однажды видел, как Алёна вершит правосудие, когда казнили Петю, так что понимал, что много времени это и правда не займет.

Пожалуй, мне следует использовать эту временную фору, которую мне дала Богиня, чтобы обдумать линию защиты Шаманова… Хоть я и понимал, что это бесполезно. Против лома нет приема, нет приема и против безумных богинь.

— Граф Соколов, — тем временем доложил Соловьев, заглянув в свой смартфон, — Обвиняется в ереси.

В центре зала тут же метнулась золотая вспышка — из неё выпал бывший Шеф Охранного Отделения Соколов, в железных кандалах, сжимавших его запястья.

Выглядел Соколов паршиво, даже без учета кандалов.

Я в последний раз видел Соколова три года назад, когда отправлял его с моим братом Петей в Китай. И Соколов за это время сильно изменился — на нем было какое-то дешевое пальто, лицо покрылось морщинами, волосы поседели, подбородок зарос жесткой бородой, делавшей графа похожим на дядюшку Сэма с американских плакатов.