Видимо, Соколов за прошедшие годы видел и пережил много дерьма…

— На колени, — приказала Алёна.

Соколов поспешно, но не без труда, пал на колени и поморщился от боли. Видимо, колени у него тоже были больными.

— Долго же ты от меня прятался, — прозвенел голос Богини, — Но ныне — вот ты. А вот я. Ты говорил, что я когда-то была агентом Охранки и подчинялась тебе…

— И это ересь, — тут же поддакнул Соловьев, — Разве Богиня может подчиняться кому-то? Это же бессмыслица!

Ну понятно.

Соколов был виноват в том, что знал человеческое прошлое Богини. А знать такое было запрещено, так что вердикт был уже очевиден.

— Я никому ничего такого не говорил, госпожа, — ответствовал Соколов.

— Да, но ты ДУМАЛ об этом, — пропела Алёна, — Этого достаточно. Ересь у тебя в мыслях, граф.

Я было открыл рот, но тут же закрыл его обратно.

Но взгляд золотых глаз Богини уже скользнул по моему лицу. От Алёны ничего не укрывались.

— Хочешь что-то нам сказать, муж? Если хочешь — скажи. Но только учти, что ты сегодня можешь защитить лишь одного. Так я решила. Чтобы ты не наглел. Так что если будешь защищать Соколова — не сможешь уже защитить Шаманова…

— Я ничего не хочу сказать, — я пожал плечами.

Сам Соколов на меня даже не смотрел. В принципе мы с ним были врагами, он же предал меня в Китае, киданул меня вместе с Петей…

Но это, конечно, не делало Алёнины обвинения менее абсурдными.

— Смерть, — прощебетала Алёна, — Расплата за ересь — смерть. Оцени мое милосердие, Соколов. Я убиваю твое тело, но не трогаю твою душу.

— Спасибо, — буркнул Соколов.

Зеленоглазая девушка-ангел выхватила меч и подлетела к графу.

Соколов даже не дернулся, он принял смерть достойно. Золотой меч пронзил его сердце, граф шумно и резко выдохнул, а потом повалился замертво.

Через миг его труп исчез, растворившись в золотых искрах…

— Следующий — Беренцев, — доложил Соловьев.

Я понятия не имел, кто такой Беренцев. Судя по фамилии — какой-то разночинец, магического клана Беренцевых не существовало.

Беренцев возник в центре зала, он оказался мрачным мужиком неопределенного возраста. В отличие от Соколова, кандалов на Беренцеве не было.

Вот это было уже что-то новенькое. Раньше Алёна разночинцев лично не судила, видимо, Беренцев сделал нечто исключительное, чем и навлек на себя гнев Богини.

— Обвиняется в ереси, — сообщил Соловьев.

Алёна вдруг улыбнулась всеми своими белоснежными зубками.

— Беренцев, ты написал про меня книжку, — ласково произнесла Богиня, — Вот эту. Даже не отрицай.

В воздухе перед Алёной на самом деле материализовалась книжка — целый десяток томов какого-то дешевого бояръаниме, с анимешными девками на обложках.