— Обвиняются в ереси, — доложил Соловьев, — Людмила Шаманова, в девичестве Кровопийцина, сомневалась в необходимости вести Океанскую войну с Лузинианской Империей. А еще утверждала, что Богиня — сумасшедшая.

Люба звякнула своими кандалами и оскалилась:

— Я не Людмила, я Любовь! Это раз. А во-вторых…

Но Шаманов уже осадил жену:

— Люба, молчи! Молчи, дура.

Шаманов явно был на крайних нервяках, на лбу у эскомоса выступил пот. Шаманов завертел головой и только теперь заметил меня, стоявшего возле стены.

Увидев меня, Акалу явно удивился.

— Нагибин?

Я кивнул другу.

— Нагибин, помоги! Объясни Богине! — взмолился Шаманов, — Люба ни в чем не виновата!

— Пусть она сама скажет, — пропела Алёна, — Зачем ты затыкаешь жене рот, Шаманов? Она же явно хочет мне что-то сказать…

Люба и правда хотела. В глазах вампирки стояла отчаянная решимость. И говорила Люба обычно прямо, без обиняков. Именно так, как говорить с Алёной нельзя ни в коем случае.

Поэтому желание Акалу заткнуть рот жене было сейчас как раз единственной верной тактикой.

— Думаю, что надо сперва выслушать Шаманова… — осторожно заметил я.

— Нет, — отрезала Алёна, — Пусть Люба говорит.

И Люба заговорила, оскалившись своими острыми зубами совсем по-звериному:

— Мне нечего добавить. Я всё сказала. И я от своих слов не откажусь. Потому что они правдивы. Океанская война — дерьмо собачье. Эта война — абсолютно бессмысленна. Просто потому, что ты могла бы присоединить Луизианскую Империю одной мыслью, Богиня. Ты могла бы закончить войну победой за один миг. Но вместо этого люди умирают уже третий год, они гибнут тысячами, просто ради твоего развлечения, Богиня. Как тебя после этого назвать? Только сумасшедшей…

— Люба, нет! — застонал Шаманов, — Молчи, прошу тебя, молчи!

— Не собираюсь, — гордо ответствовала Люба.

В общем-то девушка была права.

Вся Имперская знать была согласна с вампиркой, вот только открыто об этом никто не болтал.

Луизианская Империя была единственным государством, так и не покорившимся Алёне. Эта Империя была провозглашена осенью 2022 в Батон-Руж, в Луизиане после падения Либератора. Франция тогда лежала в руинах, всех Бонапартов Алёна казнила за то, что Людовик Бонапарт сдался Либератору.

В результате североамериканские колонии объявили независимость от Франции — новая Луизианская Империя образовалась на тех территориях, которые в моем родном мире занимали США, без учета Аляски, и Мексика. В ту же Империю вошли еще куча Карибских островов.

Императором Луизинской Империи провозгласил себя некий Мельвиль, впрочем, его уже через год сверг его собственный сын Мельвиль-младший.