Артиос понимал это, но принимать реальность не хотел. С каждым часом, каждой минутой, ежесекундно разрыв между ним и беглецами нарастает. Время играло против него.
Иногда появлялись мерзкие мысли, подталкивающие Артиоса бросить глупую авантюру. В конце-концов, что он может сделать? Нападавшие прошлись катком по лучшим защитникам, разнесли замок, что он может противопоставить их силе? Скорее всего ничего, но Артиос не собирался отступать, сначала требовалось сделать всё, что от него зависит. Ещё одного камня на его душе совесть ему не простит.
Вечно рациональный мозг твердил об абсурдности затеянной идеи. Но сердце не давало права повернуться спиной к нуждающейся в помощи наследнице. Разве граф отвернулся от Артиоса, когда тот был на грани смерти? Разве жизнь наёмника стоила сотен золотых? Ещё Артиосу было просто жалко Элеонору. Что могла сделать девочка, в чём могла провиниться, чтобы её смерти столь рьяно желали?
Жалость… Ужасное чувство, которое могло сожрать и уничтожить человека изнутри. Несмотря на всё свою чёрствость, Артиос знал что такое сострадание, умел поставить себя на место другого человека. Почувствовать всю его боль, понять её причины, а после воспользоваться.
Артиос легко мог понять, что чувствую другие люди, благодаря своему огромному опыту: многое он испытал на себе, многому научился на чужих бедах. Он понимал людей, но вместо утешения и помощи в трудный момент, он наносил удар. Артиос понимал, видел слабость и бил в уязвимое место для своей выгоды.
Но как оказалось, он бил ещё и по себе. Артиос полностью отдавал себе отчёт в своих действиях, понимал всю ужасность своих поступков, в отличие от каких-нибудь поехавших фанатиков. С полной осознанностью он опускался на дно, просыпаясь ночами в поту.
И вот совесть больше не смогла терпеть, а психика начала расшатываться. Артиос даже как-то подумывал о суициде, чтобы закончить этот порочный круг. Ведь он знал, что рано или поздно сделает что-то ещё, о чём будет сильно жалеть. Вновь встанет перед сложным выбором, где на одной чаше весов будет его жизнь, а на другой жизнь его друзей, отряда, поселения беженцев. Но слишком велик был страх перед смертью, да и силы воли у него бы не хватило на последний шаг.
Артиос не хотел жить, но в то же время боялся смерти. Не хотел предавать, но не мог идти на жертвы. Оказавшись меж молотом и наковальней, любое решение Артиоса наносило очередной удар по нему самому. Он уверенно летел в пропасть и мечтал о дне, когда не нужно будет выбирать, чтобы всё было решено за него и не было тяжести ответственности… И в то же время не мог жить без свободы, которая требовала от человека приниматьсвои решения.