Как вдруг наша связь резко прервалась. Гинденбург использовал неизвестное заклинание, скорее всего именно то самое нулевое поле. Это повергло меня в шок, потому что раньше я никогда не встречал врагов способных полностью закрыться от ментальных атак.

– Дешёвый трюк, – спокойно произнёс Гинденбург и ударом ноги отправил меня в полёт.

Сразу же после этого он превратился в молнию, а затем ещё в полёте завис надо мной занося сразу две сабли. Разрушительное заклинание родилось ещё в небесах, в грозовых тучах, после чего стремительной дугой рассекло небо, раздвоилось на две линии, которые соприкоснулись мечами. Затем атака направилась ко мне.

Взрыв, искры, начало меняться само магнитное поле, поднимая в воздух весь металл. Однако затем кровь потекла волнами, начав заполнять арену. Только вот…

– Саш, я не знаю, что ещё мне сделать, – честно призналась Кристина. – Он сжигает своими молниями мой плющ. Раньше никто не мог противостоять мне на моей территории. Это впервые.

– Всё когда-то в первый раз, – спокойно ответил я, хотя в душе тоже был шокирован психической глухотой своего врага.

Как вдруг над куполом Кровавой Арены начали греметь взрывы. Огненные вспышки окутали плющ и стреляли явно нерусские. За Гинденбургом прибыл эвакуационный дирижабль, скрывающийся в грозовых облаках.

– Нельзя дать ему сбежать! – крикнул я и тут же рванул к врагу, однако Гинденбург ещё не собирался отступать.

Уйдя от моей атаки, он резко воплотился рядом с Кристиной и пронзил той грудь. Клинок утонул в плоти, однако что-то было не так.

– Неплохо, – произнесла Кристина и пожала плечами. – Но сердца у меня нет.

И в следующее мгновение она растеклась в алый поток, который начал обволакивать клинок и руку Гинденбурга. Багровые реки начали кристаллизоваться, что должно было обездвижить врага. Однако затем активировалось нулевое поле, разрушив магическую связь. Сразу же после этого кровь вновь стала жидкой, а через секунду молнии уже испарили кровь.

– Зато сердце есть у него! – рявкнул Гинденбург и снова неожиданно переключился на новую цель, на меня.

Сначала он метнул первую саблю, которую я едва успел отбить, сразу же после этого полетела вторая, заставляя подключать второй меч. Сам же Гинденбург продолжил натиск и резко сблизился со мной, после чего его рука покрылась молниями. Покрытые бронёй и опасной стихией пальцы вонзились в грудь, разбили рёбра и сжались прямо на моём сердце.

В последний момент мои мечи изменили форму, стали короче, один я успел вонзить в бедро своему врагу, а второй с печальным лязгом в момент удара соскользнул со шлема. Но этого ни на что не повлияло.