Я приказала подать чай. Девушка выглядела скованной и постоянно оглядывалась на выход, будто была не уверена в реальности происходящего. Возможно, я оказала ей больший прием, чем она могла рассчитывать? Или же её тревожность обусловлена предшествующим разговором с лордом Олгиром?

— Назовите ваше имя, эсса, — попросила я, когда служанка, расставив сервиз и разлив чай по чашкам, удалилась.

— Эмали Дармас, ваше величество, — откликнулась она, оправив юбку. — Я не могу выразить словами, как благодарна вам за то, что согласились меня принять. Все те слухи, что ходят о вас… я им не верю! — Девушка была мила в своей простоте, поэтому я невольно улыбнулась. — Сосед моей тетушки, эсс Овуд, рассказал о том, как вы оправдали его честное имя, а также обязали его конкурента заплатить за нанесенный ему ущерб. Все это потрясло меня до глубины души. Вы подарили мне надежду на то, что окажете помощь и в моей беде.

— Чтобы понять, будет ли это в моих силах, я должна узнать о деталях вашей проблемы.

— Ах, я обо всем расскажу! — всплеснув руками, едва не сбив чашку со стола, горячо воскликнула девушка. — Должно быть, вам моя проблема покажется ничтожной, за что я ни в коей мере не могу винить вас или затаить обиду. Но все же, как и каждой девушке, мне хотелось бы быть счастливой в браке, а я уверена, что человек, которого избрали мои родители мне в мужья, не сможет сделать меня счастливой!

— Вот как? — удивилась я, скосив взгляд на стол: Огонек забавлялась с одним из пирожных, нападая на него, словно кошка на мышку. — Нельзя ли узнать подробнее, что именно вас не устраивает в вашем избраннике?

На самом деле я понимала: законы этого общества таковы, что далеко не каждый может выбрать себе избранника или избранницу. Насколько мне известно, даже Вирьяну выдали замуж против воли, но тут хотя бы можно было надеяться, что она — его истинная, а значит, пара непременно должна стать счастливой в будущем. К сожалению, многие другие браки лишены этой надежды.

— Возраст, — ответила она и опустила голову, будто смущаясь собственной жалобы. — Ему семьдесят три года. Я ровесница его внучкам, но он все равно желает взять в жены меня. Он дворянин, имеет неплохой заработок, а мои родители — пекари. Они сочли его хорошей партией и не могут найти себе места от счастья, что человек такого высокого положения пожелал стать их зятем.

Эмали выглядела несчастной. Её глаза увлажнились. Я неожиданно подумала, что ей должно быть не больше восемнадцати. Каково ей знать, что первым мужчиной в её жизни будет старик? Хотя в подобном есть свои плюсы: вскоре он умрет, а она станет обеспеченной вдовой.