Он видел, как в ее глазах боролись страх перед прошлым и страх перед будущим. Она была загнана в угол, и допрашивающий методично отрезал все пути к отступлению, оставляя лишь один — вперед, через полное признание.

— Хорошо, — выдохнула она наконец. — Я и в самом деле угодила в тюрьму по подозрению в участии в польском подполье. Долгое время меня не трогали, пока, наконец, не вызвали на допрос. Вместо обычного следователя в комнате для допросов оказался этот самый фон Вирхов. Он сказал, что может меня спасти, но не даром. Я готова была согласиться на все, что угодно. И меня освободили. Эрлих выдал мне надежные документы. Привез в Берлин. Учил светским манерам и готовил для работы здесь. Говорил, что это будет просто сбор информации, ничего опасного. А про моих родных в Бродах он сказал, что за ними тоже установлен надзор. И если я откажусь или провалюсь…

Она не договорила, закрыв лицо руками. Грибник кивнул, делая заметку в блокноте. Он уже давно подозревал, что Шторм не была случайно завербованной легкомысленной дамочкой. И в Киеве она появилась отнюдь не в поисках работы по специальности.

Судя по собранным данным, «копировальщица» неплохо разбиралась в инженерном деле. Следовательно, ее появлению в столице советской Украины предшествовала длительная, планомерная подготовка. При этом, когда речь заходит о семье, она вполне искренна.

— Ну что ж, Мирра Исааковна, — сказал Грибник, закрывая блокнот. — Вы сделали важный шаг. Теперь нужно сделать следующий. Рассказать все и подробно о том, кто был вашим инструктором в Берлине, какими методами вас готовили, какие конкретные задания вы получали до встречи с актером Левченко и фотографом Польским. Каждый день, каждый контакт. Это не только поможет нам. Это может помочь вашей семье. Потому что если мы найдем всю сеть, то угроза с немецкой стороны исчезнет сама собой.

Он поднялся давая ей время прийти в себя. Теперь у него была не просто задержанная. У него была ниточка, ведущая к немецкой школе подготовки агентов и, возможно, к схеме их внедрения в приграничные районы.

Нужно было немедленно передать эти данные в Москву, в центральный аппарат, для сверки с другими делами. И параллельно — проверить, не было ли аналогичных случаев с другими «возвращенцами» из оккупированной Польши в Киев и другие советские города.

Район учений «Меч»

— Принято, товарищ командующий, — кивнул Егоров, уже делая пометки. — Но на это потребуется время. А учения идут, связь нужна постоянно.

— Учения идут, но безопасность — первична. Проводите проверки поэтапно, не парализуя работу. Начните с тех, кто имел доступ к документам по маршруту комиссии. И с тех, кто сегодня утром дежурил на узлах связи в районе ОП-2 и станции «Рубин».