Начальник связи осторожно добавил:

— Есть еще один момент, товарищ командующий. Передатчик, с которого поступил ложный сигнал, могли использовать для перехвата переговоров. Если им известны позывные ОП-2, то, возможно, они перехватывали и сигналы на приеме. Значит, могли быть в курсе части наших планов.

Я кивнул. Если неизвестный, действующий в рядах «синих» не просто старается навредить лично мне, а занимается шпионажем в пользу вероятного противника, доступ к оперативной информации, для него просто подарок.

— С этого момента все приказы, касающиеся перемещения штабов и особо важных лиц, передавать только по проверенным проводным линиям или срочными курьерами. Радио — для общей оперативной информации. И смените все условные сигналы и пароли, задействованные в учениях. Новые таблицы — только командирам дивизий и начальникам штабов лично в руки.

Пока полковник Егоров и начальник связи разворачивали эту работу, я снова подошел к карте. Тишина в квадрате 78−34 была обманчива. Туда уже была направлена отдельная группа из состава контрразведки округа под видом инспекторов тыла. Их задача — не просто охранять, а прочесать местность на предмет посторонних лиц, тайников, следов недавнего присутствия. И дождаться группы с «Рубина».

Через час пришло первое донесение от Егорова. Группа добралась до повторительной станции «Рубин». Дежурная смена — три человека. Все проверены, на месте с вечера, но при осмотре территории в кустах в двухстах метрах от антенного поля нашли следы.

Правда, выглядели они нарочно подброшенными. Окурки немецких сигарет, несколько гильз от TT и сломанный карандаш с клеймом берлинской фабрики. А также — следы установки какого-то переносного оборудования. Вмятина в земле, обрывки изоленты.

Значит, передачу вели оттуда. Исполнители знали расположение станции, ее режим работы и, видимо, имели схему проходов через наши посты. Профессионалы, но не немцы, хотя и пытаются выдать свою вылазку за действия немецкой разведки.

Второе донесение пришло от группы в квадрате 78−34. Никаких посторонних не обнаружено. Склад ГСМ и медпункт в порядке, но один из бойцов охраны вспомнил, что поздно вечером видел вдали, на опушке леса, огонек, как от папиросы или спички.

Он не придал этому значения, подумал что покуривают свои. Не на войне ведь. Огонек в темноте… Возможно, наблюдатель, который должен был подтвердить результат провокации или скорректировать огонь. Если бы артналет состоялся, он бы доложил.

Я собрал краткое совещание прямо на КП. Егоров, начальник связи, командир дивизии Огурцов.