— Георгий Константинович, может, дадим частям после маневра немного передышки? Люди выложились на марше…

— Передышка? — я перебил его, вставая и подходя к карте. — Немецкие танкисты после Польши не отдыхали. Они тут же начали готовиться к Франции. Они и сейчас не отдыхают. Они отрабатывают удары по нам. — Я ткнул пальцем в район Бреста, где по нашим, еще скудным, разведданным, шло сосредоточение техники. — Румыны разбежались не потому, что мы такие грозные. А потому, что они гнилые. Немцы не разбегутся. Они будут драться. И бить они будут сюда, — пальцем я резко прочертил линию от Владимира-Волынского через Луцк к Ровно. — И вот эти молодые командиры, которые сегодня успешно погнали румын, завтра, если не научатся, будут раздавлены здесь. Я не позволю им отдыхать на лаврах, которых нет.

В кабинете стало тихо. Суровость моих слов повисла в воздухе, смывая остатки эйфории.

— Понял, Георгий Константинович, — кивнул Ватутин, взглянув на мой черновик.

— И еще, — добавил я, уже глядя в окно на темный киевский двор. — Готовьте график моих личных проверок этих курсов и учений. Буду приезжать внезапно. И задавать вопросы. Тот, кто ответит не на «пятерку», пусть готовится к понижению. Мирное присоединение Бессарабии и Верхней Буковины не должно нас расслаблять. У нас нет времени растить кадры в тепличных условиях. Будем растить в огне. Или отбраковывать.

Когда они вышли, я снова остался один с картой. Только ли жалоба румынского посла стала причиной звонка Сталина? Вряд ли. Он мог бы задать те же вопросы Тимошенко, который руководил вводом войск на новые территории. Еще одна проверка?

Ладно, как бы там ни было, я должен успеть сделать все. А главное, превратить эту сырую, энергичную массу молодых командиров в стальной каркас армии, способной не рассыпаться под первым ударом, а сжать челюсти и нанести свой. Там, у Дубно. Там, где все и решится.

Я подошел к карте, к тому самому роковому выступу на границе. «Там, где все и решится». Мысль была леденяще-трезвой. Я представлял не абстрактные стрелы, а конкретные дивизии, к примеру, 9-я танковая, 13-я моторизованная…

Те самые, что громили Европу. Сможет ли наш молодой генерал, вчерашний комдив, противостоять командиру их корпуса, прошедшему Польшу и Францию? Сможет ли наш штаб, где еще путаются в организации связи, реагировать быстрее их отлаженной машины?

Ответы были неутешительными, но именно поэтому нужно было сжимать время, давить, ломать косность, учить на пределе сил. Нельзя было дать им ни дня передышки. Я взял карандаш и на чистом листе набросал не приказ, а личный план.