Положив трубку, я не почувствовал облегчения. Каждый такой запрос порождал десяток новых. Боеприпасы, горючее, запчасти, средства эвакуации… Всего этого катастрофически не хватало. И даже если Москва, под впечатлением от бессарабской операции, увеличит лимиты, драгоценное время будет упущено на растаскивание и освоение ресурсов в войсках.

В коридоре за дверью послышались сдержанные шаги, приглушенный разговор. Дежурная смена штаба начинала свою ночную вахту. Для них сегодняшний день был рутиной. Командующий вернулся из поездки, провел совещание, отдал приказы.

Я подошел к окну, распахнул его. Ночной воздух, еще теплый от дневного зноя, пах пылью и акациями. Где-то вдалеке, со стороны Днепра, глухо прошумел поезд. Мирный, грузовой состав.

Через год по этим же путям, днем и ночью, пойдут эшелоны с техникой, ранеными, беженцами. Или не пойдут, если мосты будут разрушены в первые же часы. Мысль вернулась к молодым командирам. Нужно было не просто учить их.

Нужно было создать систему, которая заставит их думать и действовать как единый организм даже в условиях неразберихи. Штабные игры, полевые стрельбы — это только основа. Нужна была встряска, проверка на прочность в нештатной, предельно жесткой ситуации.

Я вернулся к столу, снова взял блокнот. На чистой странице вывел: «Внезапная проверка боеготовности 8-го механизированного корпуса». И начал набрасывать сценарий, который не был прописан ни в одном уставе.

«22.00 объявление тревоги по корпусу. Одновременно происходит имитация удара авиации противника по пунктам постоянной дислокации и узлам связи. Вывод из строя условным противником 30% командного состава штаба корпуса в первые два часа…»

* * *

В три часа ночи в казармах 8-го механизированного корпуса, расположенного в районе Бердичева, взревела сирена. Не учебная, настоящая, противовоздушная. Протяжный, выматывающий душу вой, разрывающий сон на части.

Ротный старшина, спавший в каптерке, слетел с топчана, ударившись коленом о железный ящик. Он не стал разбираться, десять секунд слушая дикий вой, за который в мирное время могли и под трибунал отдать. Он выскочил в коридор и проорал, сорвав голос:

— Боевая тревога! По машинам!

В штабе корпуса дежурный офицер, получил по телефону из округа лаконичный приказ «КП-1». «КП-1» — это не учебная, а настоящая команда на развертывание полевого пункта управления в полном составе, с отрывом от мест постоянной дислокации.

Он рванулся к кнопке общей тревоги, но она уже выла. Тогда он начал названивать командирам, но связь, как на зло, начала прерываться — то ли повреждения на линии, то ли диверсия.