Тюленев взял указку.

— На линии старой границы, на участке армии, дислоцированы 13-й и 17-й стрелковые корпуса. Всего шесть дивизий. Укомплектованность личным составом — восемьдесят-восемьдесят пять процентов от штатов военного времени. Основная нехватка — младшие командиры и специалисты. В основном — связисты и артиллерийские техники. Касательно матчасти. Винтовками укомплектованы полностью, пулеметами на — семьдесят процентов, минометами — на шестьдесят. Автотранспорт — изношен на сорок процентов, тягачей остро не хватает. Танковый батальон при армии имеет на ходу одиннадцать «Т-26» из тридцати положенных. Авиационная поддержка — один смешанный полк на аэродроме под Хмельником. Истребители «И-15», бомбардировщики «СБ».

— Как идет боевая подготовка?

— По плану, утвержденному штабом округа. Стрельбы, тактические занятия. Политинформация…

— Ночные учения проводятся?

Тюленев слегка замялся.

— Проводятся, товарищ командующий, но лишь с отдельными подразделениями. Не хватает осветительных ракет, средств связи. Серьезная нагрузка на личный состав без достаточных на то оснований. Падает дисциплина, случаются травмы.

— В бою травмы будут серьезнее, — сказал я. — Завтра с утра выезжаем в 17-й стрелковый корпус. Хочу увидеть роту на ночном марш-броске. И проверку готовности артполка к быстрой смене огневых позиций.

— Слушаюсь.

На следующий день, едва рассвело, мы уже были на полигоне близ Бердичева, где располагался один из полков 17-го ск. Погода стояла мерзкая. Падал мокрый снег пополам с дождем, дул пронизывающий ветер.

Красноармейцы, в шинелях и буденовках, построились на плацу. Командир полка, подполковник с орденом Красного Знамени, полученным за Хасан, доложил бодро, но в его глазах читалось недоумение.

Я прошел вдоль строя, всматриваясь в лица. Молодые, по большей части. Призваны весной тридцать девятого, некоторые, видать, сразу после окончания средней школы. Впрочем выглядели бойцы бодро.

— По плану у нас десятикилометровый ночной марш-бросок с полной выкладкой, — пояснил подполковник. — Затем занятие обороны на новом рубеже.

— Ну что ж, подождем наступления темноты, — кивнул я.

И вот, когда едва стемнело, рота тронулась в темноту. Фонари не зажигали, ориентировались по слабым силуэтам впереди идущих. Кто-то споткнулся о кочку и упал, кто-то уронил винтовку. Слышались сдавленные голоса, кроющие матерком. Командиры тоже нервничали, срываясь на крик.

Мы с Тюленевым и Сусловым, двинулись позади. Майор что-то записывая при свете фонарика. Да и так было заметно, что темп марш-броска заметно упал. Бойцы шагали, согнувшись под тяжестью ранцев, оружия и амуниции, оступаясь в промерзшей пахоте.