Британский премьер поднялся, опершись руками о стол.

— Это неприемлемо, господин Генеральный секретарь! Мы будем требовать международного расследования!

— Требуйте, — ответил хозяин страны, тоже поднимаясь, — но не забывайте, господин премьер-министр, что наши, а не ваши войска стоят в Европе.

Черчилль перевел дыхание, поправил пиджак.

— Это еще не конец разговора, господин Сталин. Мы еще вернемся к этому вопросу.

— Возвращайтесь, — отмахнулся тот, — когда будете готовы к честному разговору.

Он не протянул руки для прощания. Глава британского правительства поклонился, развернулся и направился к двери. Его шаги гулко отдавались в кабинете. Вождь проводил его насмешливым взглядом. Английский бульдог погавкал, но укусить побоялся.

Шлезвиг-Гольштейн, окрестности Киля — Любек. 20 ноября 1941 года.

Колонна 47-й армии генерала армии Лелюшенко вышла к Кильскому заливу на рассвете. Танки, самоходки, грузовики с пехотой двигались по узким сельским дорогам, наводя через реки переправы, так как мосты были разрушены.

Сопротивления немцы почти не оказывали — их части, деморализованные капитуляцией, ждали прибытия британского командования, но вместо долгожданых англичан приходили русские, которые не церемонились, если по ним открывали огонь.

Лелюшенко сидел в штабной машине, сверяясь с картой. Киль был впереди, его портовые сооружения виднелись в дымке. За ними — Любек, Фленсбург и все побережье Балтики. Если он перекроет эти порты, британцы не смогут высадить свои войска.

— Товарищ генерал армии, — обратился к нему радист, — командир передового отряда докладывает, что у шоссе на Киль перехвачен военный автомобиль. В нем три человека, судя по униформе, британцы. Требуют пропустить их к немецким частям.

Лелюшенко усмехнулся.

— Передайте, пусть ждут. Подъеду, разберемся.

Через полчаса его машина остановилась у блокпоста, где уже стоял британский «Humber 'Box». Возле него курили три офицера, в британской военной форме, при орденах, с аккуратными усами и ледяными взглядами.

Командующий 47-й армии вышел из машины и направился к ним, в сопровождении переводчика и охраны. Увидев русского генерала, они вытянулись, приложил растопыренные пятерни к козырькам фуражек. Старший по званию заговорил, обращаясь к Лелюшенко:

— Это полковник Соммерсет, — перевел лейтенант-переводчик. — Спрашивает, с кем имеет честь встретиться?

— Ответьте ему, — сказал генерал армии.

— Генерал Лелюшенко, — начал лейтенант переводить слова британского полковника. — Это британская военная миссия. У них предписание принять командование над немецкими частями, расквартированными в этом районе. Просит обеспечить им беспрепятственный проезд.