Поначалу у него был приказ охранять немецкий секретный объект, препятствуя вывозу оборудования и архива, но не держать под арестом штатских на его территории. Затем пришел новый приказ из главного штаба ОКС в Берлине, подписанный самим Маршалом Жуковым.

Согласно этому приказу, Тригорин наглухо перекрыл все ходы и выходы, перестав выпускать из охраняемого объекта всех сотрудников и наладив централизованное снабжение продовольствием и товарами первой необходимости.

Теперь вот на его голову свалилась столичная комиссия. Когда «Ли-2» перестал рубить снежинки винтами, техники подкатили трап. Открылась овальная дверца и из салона показался военный в шинели с генеральскими погонами. Комендант скомандовал:

— На караул!

Генералом оказался первый заместитель наркомвнудела Серов. В свою очередь его замом в комиссии был конструктор Глушко. Остальные члены комиссии были сотрудниками НКГБ и инженеры из вновь созданного Ракетного научно-исследовательского института.

— Где находится фон Браун? — спросил заместитель председателя комиссии.

— В корпусе номер три, — ответил Тригорин.

— Ну что ж, товарищ Глушко, — проговорил замнаркомвнудел. — Идемте потолкуем с этим гитлеровским ракетчиком.

Когда комендант проводил высоких гостей в корпус № 3, там уже был накрыт стол, чтобы гости могли перекусить после перелета, но те лишь наскоро похлебали чаю, съев по паре бутербродов. Вскоре они уже расположились в комнате, где планировалось вести допросы.

На большом столе были разложены схемы и чертежи, изъятые при задержании фон Брауна. Через несколько минут в кабинет ввели самого директора Ракетного центра. Вел он себя тише воды, ниже травы.

— Садитесь, герр фон Браун, — сказал Глушко по-немецки. — Я заместитель председателя комиссии Глушко. Мы приехали, чтобы разобраться в вашей деятельности, в качества технического директора военного Ракетного центра гитлеровской Германии.

Фон Браун сел напротив, положив руки на колени.

— Я готов сотрудничать, — смиренно сказал он, — но хотел бы знать, какие именно вопросы вас интересуют.

— Все, — ответил Глушко. — Начиная с того, как вы организовали работу в Пенемюнде, и заканчивая тем, какие планы были у нацистского руководства относительно ракетного оружия.

Технический директор Ракетного центра кивнул и поспешно заговорил:

— Работа была организована по образцу промышленного предприятия. У нас было три основных отдела, занимающихся соответственно разработкой двигателей, системами управления и баллистикой. Всего было задействовано несколько сотен человек, включая технический персонал и рабочих.