— Телесфор, — пояснил Юнг, перехватив мой взгляд, — Бог целительства у древних греков. Это изваяние — античный оригинал, я привез его с собой из Швейцарии. На всякий случай.

Мда. Юнг, конечно, странный человек. Но дело свое точно знает, вернул же он мне способность изъяснятся по-немецки. Я решил не тянуть кота за хвост и перейти сразу к делу.

— Вы верите, что я Гиммлер, Карл?

— Нет, — спокойно ответил Юнг, усаживаясь в кресло, — Вы не Гиммлер.

Юнг указал мне на кушетку… Так. А Юнг же вроде — ученик Зигмунда Фрейда, который, помнится, любил раскладывать пациентов на кушетке и копаться у них в мозгах. В принципе как раз то, что мне нужно.

Ложиться на кушетку я, естественно, не стал, просто сел напротив Юнга.

— Ну и кто я такой? — поинтересовался я.

— Пришелец, — ответил Юнг, — Из другого времени, а то и мира. Точно не знаю.

— Верно, — согласился я, а потом решил проверить, насколько эффективна моя легенда, — Я — король Генрих Птицелов!

— Вы лжете, — Юнг мотнул головой, — Вы не король.

— Это почему же?

— По совокупности причин. Не та осанка, не те манеры, взгляд не тот, не так держитесь. По вам видно, что вы человек глубоко задавленный современностью. И человек низкого социального положения. Но человек точно наш, двадцатого века.

Ну ни фига себе. Вот так с Гиммлером еще никто не смел разговаривать.

— Вообще-то двадцать первого века… — поправил я.

Но в этот момент мне пришлось замолчать. Вошла служанка, она принесла на подносе миску густого зеленого супа, черный хлеб, маринованный лук, даже кусочек масла. И еще бутылку вина, и приборы на двух персон.

Служанка сервировала обед и удалилась, сделав мне книксен. Зигу не кинула, и то хорошо.

Юнг оставил мою фразу про двадцать первый век без комментариев, этот старенький психиатр вообще был не из тех, кто попусту расходует слова. Я уже понял, что сам он мне ничего рассказывать не намерен, всю информацию придется тянуть.

Я набросился на суп, который оказался со щавелем, на мясном бульоне, но без мяса. Съев несколько ложек и утолив первый голод, я заявил:

— Ну и что мне делать, Карл? Поймите, передо мной стоят великие политические задачи. Я должен… — я поколебался, но Юнгу решил частично открыться, сам не знаю почему, — Я должен спасти Германию от нацизма и вернуть немцам мир! Однако для этого мне нужно стать Гиммлером, а здесь никто не верит, что я Гиммлер. Мои коллеги отлично понимают, что я не Гиммлер, даже мои личные адъютанты уже догадались. Мои адъютанты, Карл! Долго ли я проживу при таких раскладах?

Юнг не спеша похлебал супа, потом отпил немного вина из бокала.