— Ну?
— Три вещи, шеф, — доложил Вольф, — Во-первых, мы получили ответ от Сталина. И я не уверен, что с ним нужно ознакамливать командование Вермахта…
— Это уже я решу, — перебил я, — Кого и с чем ознакамливать. Еще что?
— Во-вторых, проблемы с Айзеком, — вздохнул Вольф, — Он похоже возомнил себя настоящим фюрером…
— Ожидаемо, — хмыкнул я.
Я на самом деле был уверен, что двойник Гитлера рано или поздно выйдет из под контроля, но блин… Не на второй же день после нашего мятежа!
— Третье, — выдохнул Вольф, — Настоящий Гитлер нашелся, рейхсфюрер. И он в добром здравии, он поправился. Он издал приказ вас расстрелять.
— Вот как? — осведомился я.
Ну а что тут еще сказать? Оклемавшийся Гитлер — это конец.
Карл Густав Юнг , один из отцов-основателей современной психологии.
Берлин, Мерседес, 2 мая 1943 15:12
Я уселся в свой мерседес, ощущая, как земля уходит у меня из-под ног.
Моя личная охрана была теперь, естественно, усилена. Меня сопровождали еще два мерседеса охраны, да еще целый грузовик отборных эсэсовцев — все отобраны лично Вольфом и надерганы из Waffenᛋᛋ и караульных подразделений. Отбирались бойцы по трем признакам: безупречная личная верность Гиммлеру, воинская доблесть и главное — в анамнезе никаких контактов с Раттенхубером, который похитил у меня Гитлера.
Я фактически сваял себе полностью новую охрану, мой личный Лейб-Штандарте, ибо раньше формальным начальником охраны Гиммлера (как и всех остальных нацистских бонз) был все тот же подонок Раттенхубер.
Это всё сейчас имело смысл, я уже даже не знал, откуда мне ждать опасности — слишком многие желали моей смерти, слишком многих я не устраивал. А Рейх тем временем (не без моего активного участия) окончательно превращался в Сомали. А важные шишки в Сомали без полка охраны за пределы правительственного квартала Могадишо не выходят. Я решил, что и мне эта тактика подойдет.
И при этом я был еще довольно умеренен в моей паранойе, тот же Ольбрихт после случая с гранатой ездил в сопровождении аж двух бронетранспортеров — один с четырьмя пулеметами на 360°, второй: с артиллерийской пушкой…
Вольф сел в мерседес вместе со мной.
Так. А вот теперь надо подумать.
Пожалуй, сначала Айзек. Раз Гитлер жив — мне нужны контраргументы против него. А что можно противопоставить фюреру? Только моего собственного фюрера. А значит, Айзека надо срочно привести в чувство, пока ублюдок меня не похоронил со всеми моими проектами.
— Ну что там с Айзеком? — спросил я, — Он же вроде должен сейчас фотографироваться с Геббельсом в рейхсканцелярии?
Идея фотосессии принадлежала Гёрделеру. Предполагалось, что «фюрер» сфоткается с Геббельсом, новым кабинетом министров и новым же командованием Вермахта, а мы напечатаем это в газетах, на уличных плакатах, да вдобавок покажем в кинотеатрах хронику с мероприятия, чтобы убедить германский народ, что все идет по-старому и по плану. Чтобы заткнуть рты всем паникерам, которые уже болтают, что в стране государственный переворот, а «царь», то есть фюрер — ненастоящий.