Мы мчали по улицам Берлина, а я наконец перешел к главному вопросу:

— Что там с настоящим фюрером?

— Он в Риме… — голос у Вольфа дрогнул, — Вместе с Герингом. Мне неизвестно, как ему удалось сбежать и прийти в себя…

— Ха! Зато мне известно, — с горечью перебил я, — Сел в самолет и улетел. Геринг увез его. Времени, пока мы вчера не контролировали аэродромы, у них было полно. А что фюрер оклемался — так это неудивительно. Сам дьявол помогает Гитлеру, он под амвоном князя мира сего!

Уж не знаю, чего меня потянуло на религиозную лексику, но Вольф уже со страхом косился на меня. Ну и плевать. Это все было очень обидно, до слез. Однако плакать сейчас было некогда, как и впадать в панику.

— Насколько это точная информация?

— Боюсь, что точнее некуда, рейхсфюрер, — доложил Вольф, — Информацию подтвердил Муссолини, он принял фюрера, как гостя. А Гитлер уже обратился к немцам по итальянскому радио…

— И что сказал?

— Правду, — обреченно сообщил Вольф, — О том, что в Рейхе произошел государственный переворот, о том, что «изменник Гиммлер» взбунтовался и пытался его убить. Гитлер обещал любому, кто прикончит вас, должность рейхсфюрера и железный крест с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами.

— Ясно. И чего же ты ждешь, Вольф?

Я поглядел на Вольфа, Вольф побелел.

— Рейхсфюрер… У меня и в мыслях не было!

А по лицу не скажешь.

— Нужно немедленно выключить итальянское радио, — распорядился я, — Я не желаю, чтобы немцы слушали того Гитлера. У нас есть свой Гитлер, идентичный натуральному! Точнее, будет, когда я достану этого болвана из кабака.

— Как мы можем выключить радио, рейхсфюрер? — Вольф в очередной раз перепугался.

Похоже, этот человек был способен пугаться бесконечно. Вторые сутки хаоса, а Вольф так с ситуацией и не освоился.

Я же сообразил, что спорол очередную дурь. Ну естественно! Даже в позднем СССР люди слушали на своих приемниках «вражеские голоса», радио это тебе не сайт в интернете, его не заблокируешь.

Я припомнил всё, что знал про Муссолини. Особо я им никогда не интересовался, да и Гиммлер видимо тоже. По крайней мере, ни толковых воспоминаний, ни эмоционального отклика я от своей памяти не получил. Разве что легкое раздражение. Гиммлер Муссолини явно недолюбливал, но вот почему — загадка.

Единственное, что я вспомнил: что Муссолини балабол и воевать толком не умеет. Ну и на что он тогда рассчитывает, приютив у себя Гитлера? Тоже загадка.

Лишь через минуту до меня дошло — Муссолини же в моей родной реальности вроде свергли, в том же 1943, но, судя по всему, не в мае, а позже.