— Я немедленно отдам распоряжения, рейхсляйтер, — заверил Бормана врач.
— Мне тоже бутерброд, — потребовал я, воспользовавшись ситуацией, — С колбасой. А лучше два.
Борман в очередной раз глянул на меня с предельным подозрением.
— Вы вроде были вегетарианцем, дружище.
— Это так. Но у меня желудок сводит от горя, когда с фюрером беда!
— Будем молиться, чтобы он поправился, — у Бормана на глазах выступили натуральные слезы.
Вместе с Борманом мы прошли дальше по коридору больницы, потом свернули в другой коридор, потом подошли к двери одной из палат.
— Ваш адъютант, конечно же, останется снаружи? — уточнил Борман.
— Останется.
Я согласился, ведь чтобы пристрелить Бормана — адъютант мне ни к чему.
Мы вошли, в просторной палате стояло несколько коек, больных и врачей тут не было, зато присутствовал эсэсовец, прямо как с пропагандистского плаката — высокий голубоглазый блондин. В петлицах у него было по тройному дубовому листку.
Увидев меня и рейхсляйтера, эсесовец браво отсалютовал.
Кроме него тут был еще один человек, он сидел на койке, но встал, когда мы вошли.
И когда я увидел этого второго мужика: то у меня глаза на лоб полезли. Да быть не может! Я ощущал себя, как в ночном кошмаре, меня натурально бросило в пот.
Ошибки тут быть не могло — среднего роста, в коричневом костюме, челка, усики…
Этот второй был Гитлером! Причем, Гитлером живым и совершенно здоровым, без всяких ран на голове.
— Ну здравствуй, Генрих, — с угрозой сказал мне фюрер.
Я уже ничего не понимал. А когда я ничего не понимаю — моя рука тянется к пистолету.
У меня не было ни единого предположения, что вообще происходит, и как Гитлер оказался здесь, а не в операционной, и почему он снова жив-здоров, но мне было плевать. Я уже отправил на операционный стол одного Гитлера, а второго Гитлера — просто пристрелю, как бешеную собаку.
Историческое здание «Шарите» , современное фото
Берлин, клиника «Шарите», 1 мая 1943 08:30
Гитлер неожиданно улыбнулся мне — очаровательной белозубой улыбкой. И вот тогда я понял, а скорее почуял нутром, что что-то тут не так. Это не Гитлер. Не настоящий.
Моя рука, засунутая в карман за пистолетом, так в кармане и осталась.
— Айзек, что вы себе позволяете? — назидательно поинтересовался Борман.
Айзек? Ну ясно. Значит это просто двойник. Суррогатный фальш-фюрер. Вот такому меня в школе точно не учили. О том, что у Гитлера имелись двойники, я сейчас узнал впервые.
— Простите, рейхсляйтер, — Айзек склонил голову, — И вы тоже извините меня, рейхсфюрер. Просто шутка. Просто не сдержался. Признаться, я просто хотел вас напугать. И мне удалось!