— В таком случае пропустите к фюреру его самого верного бойца и стража — меня, — перебил я, — Я лично буду нести караул у постели фюрера. И все Борманы мира мне не помешают.

Не дожидаясь ответа, я просто прошел дальше по коридору — вместе с адъютантом и пистолетом в кармане.

И мой расчет оказался верным: они не рискнули, никто из эсесовцев не рискнул остановить Гиммлера.

Это придало мне уверенности в себе. Неужели и правда я могу творить, что хочу? Вот так просто? Выходит, что я зря переживал. Гитлер построил свой Рейх таким образом, что все было завязано на него лично, что ни один немец и шагу не мог ступить без его приказа. Теперь Гитлер вышел из строя — и немцы не знали, что им делать. В такой ситуации, у кого будет больше дерзости и решительности: тот и возьмет власть над Германией, выпавшую из ослабевших ручонок фюрера.

Возле палаты, где оперировали Гитлера, стоял десяток автоматчиков, из того же гитлеровского Лейб-Штандарта. А еще тут же был Борман, он как раз говорил с врачом.

— Операция займет пару часов, рейхсляйтер, — докладывал доктор, пожилой и явно опытный хирург, — Горе нам, но обнадежить вас не могу. Череп пробит, его осколки попали в мозг. Так что исход совершенно непредсказуем. Фюрер может поправиться. А может впасть в кому. Или умереть. Или…

Доктор испугался и замолчал.

— Продолжайте, мой друг, — ласково произнес Борман, — Говорите, как есть. Речь идет о здоровье фюрера.

Доктор еще помялся и только потом выдал:

— Ну в общем… У фюрера могут возникнуть проблемы ментального характера. Мы не знаем, насколько поврежден его мозг.

Врач побледнел, его лоб покрылся испариной. Он сейчас выглядел, как человек, совершивший святотатство, как мусульманин, которого заставили съесть кусок свинины и запить водкой. Мыслимое ли дело — предполагать, что фюрер станет дегенератом? Гитлер был для них живым божеством, и слова врача звучали, как богохульство. Хотя я мог над этими словами только мысленно посмеяться. Можно подумать, что Гитлер не имел ментальных проблем до того, как стукнулся башкой о светильник!

— Я предполагаю, что фюрера отравили, — влез я в разговор с моим фирменным посланием германскому народу, — Вот почему он упал и стукнулся головой. Вы нашли яд?

Врач растерянно перевел взгляд на меня:

— Никак нет, рейхсфюрер. Боюсь, что сейчас нас занимает только проломленный череп фюрера. Все анализы придется отложить на потом. Если фюрер поправится.

— Поправится или нет, но анализы на яд провести необходимо, — потребовал я, — Враги Рейха будут наказаны за их злодеяния, даже если фюрер оставит нас. Гитлеризм — вечен. Он не умирает, даже вместе с Гитлером! Ясно?