Конечно, вряд ли меня подпустят к Гитлеру с пистолетом в кармане, но попытаться стоит. Пока вокруг царит суматоха, может и прокатить. Просто пройду в палату, где Гитлера оперируют, и застрелю его. Избавлю врачей от лишней работы и необходимости оперировать фюрера.

С другой стороны: я теперь уже сильно сомневался в том, что убить Гитлера и красиво умереть вслед за ним — хорошая идея.

Что будет после смерти Гитлера? Вероятно, Борман просто займет его место и продолжит войну. А вдруг Борман в этой войне еще и победит? Он явно умнее Гитлера. А я совсем не хочу быть попаданцем, который создал вариант реальности, где Рейх победил во Второй Мировой.

Но что-то в любом случае делать нужно, это факт. Так что я принял решение убить и Гитлера, и Бормана, и всех остальных нацистских бонз, которые скоро непременно будут здесь, чтобы поинтересоваться здоровьем фюрера.

Я еще оглядел творящиеся вокруг безобразие из окна моего мерседеса, потом поморщился:

— Мало охраны. Давай-ка сюда наши самые верные подразделения. Все. И быстрее.

Я очень надеялся, что адъютант поймет меня правильно, ибо сам я понятия не имел, какие подразделения у Гиммлера самые верные. Но на случай, если придется брать клинику штурмом, преданные вооруженные люди не помешают.

К моему сожалению, адъютант просто напросто растерялся. Видимо, Гиммлер обычно отдавал ему прямые и понятные приказы, а не позволял додумывать за шефа. Так что с инициативностью у адъютантов Гиммлера дела обстояли откровенно паршиво.

— Рейхсфюрер, мне распорядиться увеличить количество шутц-полицаев?

А почему бы и нет, в самом деле? В памяти Гиммлера что-то шевельнулось. Шутц-полицаи — это же обычные полицейские. Те самые, которые сейчас гоняют народ от больницы. Воевать они, естественно, не умеют, бронетехники у них нет, но зато на верность Гитлеру их никто не дрессировал. И многим из них наверняка ни война, ни фюрер вообще даром не сдались. И командовать ими, судя по словам адъютанта, я могу. Я, что ли, распоряжаюсь всеми полицейскими силами Рейха, а не толькоᛋᛋ ?

— Давай шутц-полицаев, — приказал я, — Всех из ближайших районов, и быстрее. Через полчаса все должны быть здесь, у больницы. Фюрер в опасности! И начальника берлинской полиции — тоже сюда. Его сразу ко мне.

— Яволь, рейхсфюрер.

Телохранителей из моего второго мерседеса я на всякий случай решил оставить дежурить снаружи, а сам вошел в больницу с единственным оставшимся у меня адъютантом.

* * *

Крыло больницы, куда поместили фюрера, теперь напоминало уже не клинику, а казарму.

Коридоры внутри были заполнены эсесовцами, я теперь уже научился безошибочно узнавать личную охрану Гитлера — форма у них обычного дляᛋᛋ стального цвета, но на рукавах черные нашивки с серебряной надписью — «Leibstandarteᛋᛋ Adolf Hitler», а на погонах: какой-то затейливый вензель, напоминавший татарскую тамгу. У некоторых еще в петлицах встречалось изображение ключа, но это редко — видимо, какой-то старый вариант униформы.