Во-вторых: гауляйтеру Вены фон Шираху я приказал успокоить бунтующую школоту с гаубицами, разъяснив, что никакого Гитлера в Риме нет, что это американская провокация. Туда же, в Вену, я срочно отправил еще и Айзека, чтобы он лично показал курсантам, что фюрер тут, в Рейхе. А в случае неповиновения я распорядился всех курсантов или преподавателей, оказавших сопротивление, расстрелять без всякой жалости. Вот тут надо было давить жестко и любой ценой, это было очевидно. Да и сил в Вене, чтобы справится с парой тысяч школьников, уᛋᛋ хватало, пока что.

Что касается двуличного Круппа, то я дал Мюллеру указание установить за ним слежку, а сам послал одного из моих людей к Гёрделеру, с вопросом, что делать с рейхсминистром.

Впрочем, я отлично понимал, что это всё еще цветочки. Если Гитлер не сдохнет сегодня ночью — то завтра по всему Рейху будут уже десятки тысяч таких восставших курсантов, а то и моих собственныхᛋᛋ -манов, а еще сотни таких Круппов. И наша хунта погибнет, не успев даже ничего толком сделать.

Мы были в классической воронке катастроф, и эта воронка крутилась все быстрее, жадно нас засасывала…

— Ладно, дружище Гротманн, ты подготовил мне объекты для инспекции, как я просил?

Гротманн, ждавший меня возле машины спецсвязи, удивился:

— Рейхсфюрер, сейчас уже почти полночь…

— Знаю. Дальше что? Подготовил или нет?

— Так точно, шеф. Во-первых, казармы вашего личного батальона сопровождения. Вы их любили инспектировать раньше, еще до того, как… Потеряли память в ходе темного ритуала, рейсхсфюрер, — деликатно выразился Гротманн, — И еще до того, как сегодня полностью сменили вашу охрану. Но казармы у них остались те же. Так что я подумал…

— Идеально, — перебил я, — Туда мы и отправимся. Немедленно после того, как я встречусь с обергруппенфюрером Юттнером. Я собираюсь в этих казармах заночевать. И охране будет удобнее сменяться прямо в своих казармах.

Батальон моей охраны, естественно, состоял из двух смен: одни сторожили меня днем, другие ночью.

— Заночевать в казармах? — Гротманн подрастерялся, — Но, рейхсфюрер, у вас в Берлине четыре резиденции…

— Да. И мои враги знают, что это мои резиденции. Так что в них и ноги моей не будет! А вот в казармах моей охраны меня ночью никто искать не будет. Кроме того, лучшего места, чтобы обеспечить мою безопасность просто не найти.

— Яволь. Я немедленно дам все распоряжения…

— Никаких распоряжений никому, Гротманн. Я отправлюсь в казармы, никого не предупреждая.

Мы с Гротманном поглядели друг на друга. Гротманн понял, что шеф окончательно поехал кукухой, что это уже клиническая паранойя. И я понял то же самое.