- Вот уж не могу себе представить.

Тут к нему подваливают еще какие-то знакомые и на минутку отвлекают его, а я живо представляю себе Оксанку молоденькой практиканткой-неформалкой. Этакой Эсмеральдой из Собора Парижской Богоматери, которая наивно-бессовестно смущает своей видухой какого-нибудь там строгого провинциального судью, черствого, как сухарь. И вот он, будучи уже не в силах бороться с ее диковатым обаянием, мысленно провозглашает ее своим проклятьем и на манер злыдня Фролло устраивает ей экзекуцию в виде внеочередного экзамена по гражданско-процессуальному праву. Картинка получается настолько сочная, что я неприкрыто ржу.

- Эй, чего смешного, - говорит она по-русски, толкая меня в бок, пока я трясусь от смеха.

- Ничего, - продолжая ржать, отвечаю также по-русски. – А что, как Эльти заступит на свой пост, считай, можешь смело подавать к нему на практику, а? Ты ж у нас еще молоденькая.

- На практику? Ха-ха. Спас-си-и-ибо! – говорит она мне, имитируя тон капитана Зеленого из мультика «Тайна третьей планеты». - У меня и свои-их проблем хвата-ает!

-Spassiba ? Это я понял, - между тем радостно сообщает нам Эльти, вновь вклиниваясь в наш кружок.

- Ой, прости, Мариус, - переключается на него с русского Оксанка. - Я сказала, что не пойду на практику к тебе в суд.

- Не пойдешь? А жаль! – сокрушенно говорит он с широченной лыбой. Толкает меня в бок, а ей - задушевно так: - И для тебя я – Эльти.

- Слышь, ты, светило, а ловко ты придумал, - подначиваю его я. – Верховный административный – там хоть с баблом порядок. А то наши стонут, мол, после «больших» судейский оклад кажется крохами. А работы что-то и не меньше.

- Зато ты у себя – царь и бог, а не какая-то козявка, у которой партнер в состязательной черкает всеми цветами радуги, сука, пока от нее на фиг живого места не останется. А теперь я всем буду черкать… Всем вам, между прочим, - ржет он.

- Нету у меня дел с административными судами, вот слава те боже. Так что меня поиметь тебе не удастся, - смеюсь я ему в ответ.

– Не тебя, так других.

- Ты смотри, не захлебнись от предвкушения, - советую.

- Ниче, порядок! – он явно в ударе. - И Экки, мой друг, вот ты уж мне поверь, - отечески похлопывая меня по плечу, - ни один судья, даже самый молодой и неопытный, которому придется разбирать бардак после какого-нибудь старого хрена, ушедшего на пенсию, никогда так не будет вкалывать, как мы с вами сейчас, ребята. А для меня это важнее, чем все бабки этого мира, - и он почему-то очень странно и пристально смотрит на нас обоих.

- Ребят, я – сейчас, - говорит Оксанка и ускальзывает.