— Что случилось? — удивился Овечкин.

— Один пленный умер!

— Как умер?!!! — зарычал я.

— Ну, как… Взял и отдал богу душу. Он в повозке был. Когда в крепости грузили, уже был плох. Лихоманка его била. А, видать, потрясло малеха, вот душа и отлетела.

— Ты что несешь⁈ — набросился на казака Овечкин.

— А что я? Я — ничего! Его и пальцем никто не тронул.

— Что это я так разволновался? — удивился штабс-капитан, успокаиваясь. — Все из-за вас. Вы так нервно отреагировали…

— А как, по-вашему, я должен к этому отнестись?

— Без нервов. Подумаешь, мюрид помер. Значит, заберем на одного человека меньше.

— Кого оставим? — с трудом скрывая ярость, спросил я. — Подпоручика Ананова?

— Вы с ума сошли⁈ Офицеры — в первую голову!

— Горцам сами будете объяснять?

— Отчего ж? Это ваша работа.

— То есть вы мне предлагаете стать Господом Богом и самому решать, кому жить, а кому умереть? Я с этими людьми провел день в одной яме, а еще день — прикованный к столбу. Каждый! Каждый заслуживает спасения!

— Не вижу особой проблемы, но напомню: я наблюдатель. Вам решать.

Я заскрипел зубами, но промолчал. По сути, он прав.

… Место встречи казаки вычислили заранее. Знали в округе каждую тропинку. Уверенно вели нас к точке, где горцы традиционно наводили временную переправу.

Прибыли загодя. Наиба от Шамиля, как и пленных, еще не было. Но на другом берегу уже суетилась группа абреков, подтаскивая заранее приготовленные бревна. И уже висели два каната, закрепленные за камни на нашем берегу.

— Видите, господин подпрапорщик, как ловко действуют, — показал мне хорунжий, начальник казаков, на канаты. — Наловчились, гололобые, в набеги ходить. На раз-два мостик соорудят. Могут и такой, что и лошадей переведут.

— Нам такой и нужен. Надежный. Люди ослаблены. И очень не хочется уронить в Сулак мешок с серебром.

— Смотрите! Вон они! — казачий командир показал мне на высоты над рекой.

По одной из гор спускалась большая группа, состоявшая из конных и пеших. Сердце застучало. Начинается!

— Когда приблизятся, постройте пленных, чтобы горцы увидели, что все без обмана, — сказал я и пошел к самому берегу реки чуть в стороне от крепления канатов.

Когда мюриды и пленники приблизились, помахал Абакар-Дибиру. Наиб ответил величавым поклоном из седла. Показал ему рукой на арбу с мешами серебра, запряженную парой волов. Изобразил жестами: хочу переправиться к тебе. Он не возражал. Отдал команду своим, чтобы начали строить мост.

Тут же, ловко цепляясь за канаты, на наш берег перебрались чеченцы. Начали аккуратно заводить бревна. В считанные полчаса основа переправы была сооружена.