Я перешел на другой берег. Обменялся снова поклонами с наибом.

— Как будем действовать?

— Тебе, Зелим-бей, все доверяют. Скажи.

— Давай сперва офицеров. Потом серебро перенесем. И начнем остальных группами по пять человек менять.

— Как скажешь, — не стал спорить Абакар-Дибир. Чувствовалось, что он не в своей тарелке и боится сделать что-то не так.

— Нет причин для волнения, уважаемый наиб. Я лично пересчитал все деньги. Обмануть доверие имама — позор для меня!

Показал незаметно Абакир-Дибиру знак отличия. Он успокоено вздохнул.

— Развяжите пленных, — приказал мюридам.

Я бросился к князю Илико. Обнялись крепко-крепко.

— Я знал, Коста, что ты придешь за нами! Моя семья…

— Ни слова больше! Иди на тот берег. Скажешь там главному, штабс-капитану Овечкину, чтобы подтаскивали к берегу мешки с серебром.

Илико, гордо выпрямив спину и не торопясь, пошел по настилу из досок, уже уложенному на бревна. Сопровождавшая нас рота солдат и казачья сотня громко прокричала «Ура!». Потом солдаты выстроились в цепочку и стали складывать 50-фунтовые мешки с серебром рядом с временным мостом. Гора быстро росла. Почти 750 мешков — это вам не пустячок! Впечатляли! Даже Акакир-Дибир проникся:

— Ты тогда правду сказал. Целая арба денег! Правильно я сделал, что вьючных лошадей взял побольше. Сейчас пригонят табун.

Горцы начали перетаскивать мешки на свой берег.

— У меня с собой тело русского офицера, — отвлек меня наиб от созерцания овеществленной полугодовой прибыли апельсинового короля и по совместительству моего зятя Умута.

— Покажешь?

— Зрелище — не для неженок, — предупредил меня мюрид.

С одной из вьючных лошадей спустили тело, завернутое в русский брезент. Раскрыли сверток. На меня обрушилась волна вони. Я прикрыл лицо рукавом черкески и присмотрелся. Что-то понять было трудно, но знакомый офицерский мундир кабардинцев я узнал.

— Закрывайте!

— Сразу заберешь? — спросил меня Абакар-Дибир.

— Чуть позже. В конце.

— Хорошо.

Серебро споро переправили на вражеский берег. Мешки стали привязывать к лошадям. Пришел черед пленных.

— У нас есть проблема, достопочтенный наиб.

Мюрид подобрался. Положил руку на рукоять кинжала. Я поспешил объясниться.

— Один из пленных умер по дороге.

— Подумаешь — проблема! — фыркнул он в ответ.

Что-то прокричал своим людям. Из толпы пленных выдернули одного. Стали вязать ему руки. Лекарь-студент Иван! Выбор пал на него. Несчастный повесил голову, его душили слезы. Остальные смотрели равнодушно, радуясь, что избежали печальной участи.

На другом берегу заголосил старик Габаев. Он услышал, что оставляют какого-то Ивана и решил, что это его сын. Бросился к офицерам. Хватал их за руки. Умолял. Напоминал о потраченных деньгах. Овечкин пожимал плечами.