Загремели оба приготовленных орудия. Выскочившие было из леса чеченцы откатились назад, унося убитых и раненых. Войска стали строиться в прежний порядок, благо широкая поляна позволяла.

— Мне переправиться через реку первым? — осведомился князь Белосельский-Белозерский.

— Пустое! — отмахнулся генерал. — Все чеченцы позади. Это их излюбленная тактика нападать с тыла. Пусть казаки отойдут в арьергард и в главную колонну. Капитан Евдокимов![1] Проконтролируйте, чтобы, как минуем лес, саперы начали строить мост. На всякий случай осыпьте картечью лесную опушку перед рекой.

Река Валерик перпендикуляром пересекала дорогу. Перед ней к дороге подступал двумя клиньями лес. За ним Войсковой брод и снова лес, куда гуще и теснее, чем на правом берегу. Деревья за переправой подходили к дороге на небольшой ружейный выстрел. Эту неаккуратную расчистку выполнили жители аула Гехи по распоряжению, отданному еще зимой генералом Пулло.

Невдомек было Галафееву, что его ждала мощная засада. Не просто толпы, прятавшиеся за деревьями. Настоящее ополчение, собранное со всей Чечни. Даже мечиковцы и качалыковцы спустились с Черных гор. Но больше всего было надтеречных чеченцев, по одному человеку с каждой семьи. Тех, кто годами жил с русскими бок о бок и имел среди них кунаков. Ныне настал час встретиться с оружием в руках бывшим друзьям. Русским — наказать предателей, чеченцам — защитить свои семьи. Арбы с женщинами, детьми, стариками густо рассеялись по окрестным лесам.

— За семьи свои не бойтесь. В горы их можете не отправлять. Не дадим русским пройти, — уверял ополченцев наиб Малой Чечни, Ахверды-Магома.

Для уверенности в своих словах у него были все основания. Людей у него было в три раза больше, чем у русского генерала. Оставались пушки. Против них в лесу были созданы несколько линий обороны из завалов и бревенчатых срубов — пригодились нарубленные зимой стволы. Три дня их готовили. Каждому ополченцу была назначена своя позиция. Наиб также рассчитывал на внезапность нападения. Все чеченцы поклялись на Коране, что подчинятся дисциплине и не нарушат молчания, пока не будет подан условный сигнал. Невиданное для своевольных горцев послушание! Но оно того стоило: жажда победы и страх за свои семьи обуздали их гордый нрав.

Русские пушки обстреляли лес. В ответ тишина. Лишь кое-где в листве или высокой траве мелькнет и пропадет кавказская папаха, блеснёт на солнце на мгновение один-два винтовочных ствола и тут же исчезнет.

— Лазутчики! — решили в Галафеевском отряде.

Войска придвинулись ближе к лесу. Первые стрелковые цепи уже находились на расстоянии пистолетного выстрела от опушки.