«Как же я изменился! Как закалили меня все испытания! Особенно те, что выпали на мою долю в Черкесии. Я стал настоящим бойцом!»

Я успокоил разгулявшееся воображение и сосредоточил мысли на своих отношениях с Эдмондом. Оставляя в стороне его политическую близорукость или предвзятость и тот факт, что он шпион и убийца на службе английского короля, Спенсер — отличный мужик и хороший товарищ. И — главное — делает, помимо разных гадостей, большое дело. Его книга может стать куда важнее его миссии. Если ее дополнить моими показаниями, русская разведка получит уникальный отчет о состоянии дел во внутренних районах Черкесии, где мы побывали. Мне следовало его беречь как зеницу ока. Иначе все тяготы, что выпали на нашу долю, могут оказаться бесполезными.

Интересно, меняет ли мое участие в экспедиции историческую реальность? Я не историк, тем более, не специалист по Кавказу. Откуда мне знать, был ли представлен широкой публике отчет Спенсера об поездке на Кавказ? И если был, насколько его изменило мое вмешательство? Если бы только знать… Но я не знаю.

Спенсер вернулся через два часа. Уставший, но довольный.

— Тропа проходима! Сперва идет участок, который преодолеем верхом. Потом придется спешиться. Тропа сузится настолько, что пойдем гуськом за лошадьми. Камней много, но коню найдется место копыто поставить. До самого ледника на перевале я не добрался. Но, надеюсь, переберемся. Лишь бы погода позволила. Давай отдыхать.

Утром мы не спешили выходить в поход. Дождались, пока солнце разгонит туман. Готовились. Оставили часть поклажи в пещере, чтобы лошади шли налегке. Приготовили верёвки и палки с железными наконечниками. Смазали веки черным настоем, растворив немного пороха в воде. Пора выдвигаться!

Не успели мы подняться по тропе несколько сот метров, сзади послышалось конское ржание. Нас кто-то догонял. Мы остановились, чтобы дождаться преследователей — Спенсер впереди, я сзади с интервалом в пару метров. Спутники на перевале нам точно не помешают!

Когда красивые, но уставшие черкесские лошади показались из-за подъема, сердце пропустило удар. Старые знакомые! Впереди ехал юный темиргоевской князь Бейзруко, за ним Джанхот с вьючной лошадью в поводу и замыкал колонну неизвестный мне всадник с намотанной на феску чалмой. Неужели турок?

Я оглянулся на Спенсера. Он потянулся к своему штуцеру. Я покачал головой, призывая его к спокойствию. Стрелять здесь — безумие! Все поляжем под камнями или снежным завалом.

Что делать? Мы находились на узком карнизе, где с трудом могли бы разъехаться два всадника. С одной стороны шла ровная, будто срезанная ножом, скала, с другой — пропасть, не очень глубокая, но любому хватит шею сломать. Пытаться удрать? Бессмысленно. Спенсер вчера проверил: скоро придется спешиваться и идти за лошадьми. В той узости мы окажемся в еще более невыгодной позиции. Кто помешает черкесам просто столкнуть нас с тропы?