Черкесы подъехали почти вплотную. Нас разделяло метра три. Все молчали. Никто никого не приветствовал. Руки лежали на кинжалах.

Мы и сейчас, на лошадях, а не пешие, были в более уязвимом положении, чем наши противники. Мне пришлось развернуться в седле, чтобы за ними следить. Что может помешать Бейзруко ткнуть мне в спину своей шашкой, как копьем? Рискнуть, что ли, и расстрелять их из револьвера? Несколько сорвавшихся на тропу мелких камней, чье падение спровоцировал топот копыт восьми коней, стали мне ответом.

— Эдмонд, догоняй лошадей. Я попробую их задержать!

— Коста! Это безумие! Они изрубят тебя!

— Не спорь! Просто езжай вперед! Разрывай дистанцию! Я не рискую жизнью. Между мной и молодым князем нет вражды. Мы были даже дружны. В худшем случае, он меня ранит.

Спенсер тронул свою лошадь, я последовал за ним, аккуратно придерживая коня, чтобы увеличить разрыв между нами. Сидел полуобернувшись, не спуская глаз с догнавшей нас троицы.

Впереди ехал Бейзруко на своем Черноглазе. Юный князь был бледен. Тени лежали под глазами. Видимо, он еще не оправился от раны, и погоня его измотала. Он был сосредоточен. На меня не смотрел. Его взгляд сверлил спину удалявшегося Спенсера. Было видно, что он сорвется в атаку в любое мгновение.

Я все просчитал. Его враг-англичанин сейчас удалялся. Я загораживал дорогу. И мог — ему не следовало исключать эту возможность — вызвать обвал, когда мой спутник удалится на безопасное расстояние. Значит, от меня исходит угроза. Убивать необязательно, достаточно обезвредить и убрать с пути. Мне осталось лишь спровоцировать князя на атаку.

Я отвернулся, подставляя спину, и напряженно замер. Бейзруко хвалился, что научил коня скидывать передними ногами противника с его лошади. Поэтому следовало ждать нападения Черноглаза. Сейчас подходящий момент. Мне было нужно соскользнуть со своего Боливара (я не был оригинален в именовании своих лошадей) в ту самую секунду, когда копыта Черноглаза устремятся к моей спине. Потом я намеревался развернуть свою лошадь поперек тропы и использовать ее как баррикаду. Времени Спенсеру я выиграю таким маневром достаточно, чтобы преодолеть самый опасный участок тропы перед ледником.

Я все рассчитал почти верно. Почти! Черноглаз меня атаковал, а я чуть замешкался. И его копыто меня зацепило. Вместо плавного соскока вышло неловкое приземление. Я не упал, нет. Устоял на ногах. Потерял несколько бесценных секунд, восстанавливая равновесие. И, к сожалению, приземлился не с той стороны лошади, как было задумано. Не у скалы, а у пропасти. Тем не менее, я принялся толкать Боливара, пытаясь развернуть.