Это был тот самый удивительный, редкий и ничем необъяснимый момент, когда два человека, едва знающие друг друга, сказавшие друг другу всего несколько слов, вдруг с очевидной ясностью понимают, что влюбились. Навылет.
Встречаются в жизни мужчины, которым кажется, что стремительность и глубокое чувство — понятия несовместимые. Несчастные люди! Они не знают, что такое любовь, которая поражает до смерти, как черкесский кинжал. Как финский нож, выскочившего из переулка убийцы!
— Что-то не так? — чуть не разрушила мгновение Манана.
— Все хорошо! — радостно выдохнула Тамара. — Да, Коста?
— Да, Тамара!
— Нужно будет вас завтра отвезти на серный источник. Мёд, конечно, поможет. Но источник быстрее заживит ваши раны. — Тамара вытирала руки полотенцем, которое ей протянула служанка. — Проверено!
— Да. Да! — тут же подтвердила Манана.
— Разве мы можем ослушаться? — я улыбнулся. — Если надо, значит, поедем.
— Спокойной ночи! — кивнула Тамара.
— Спасибо большое! Спокойной ночи!
Девушки вышли. Я выдохнул и стал раздеваться.
— Коста! — раздался насмешливый голос Спенсера. — Тебе нужно научиться скрывать свои чувства!
— И тебе не стыдно⁈ Что подсматривал?
— Нет!
— А ещё считаешь себя джентльменом!
— Да, я джентльмен! А ты, Коста, влюбился!
— Пошёл к чёрту!
Эдмонд рассмеялся.
— Я лучше посплю, — ответил он, удобнее укладываясь. — Я тебя понимаю, друг. Тамара — замечательная девушка. Ты же не станешь это…
— Нет. Отрицать не стану. Удивительная девушка!
— Но спешу тебя успокоить…
— Каким образом?
— Ты ей тоже нравишься. Я слышал это!
— Спи уже, оракул! Только, прошу, теперь засни по-настоящему!
Ответа не последовало. Вот, поди, теперь догадайся: на самом деле заснул или притворяется? Я вздохнул.
«Спенсер прав. Да и я это знаю. Я влюбился. Разбираться сейчас в этом — смысла нет. Копаться в себе тоже. Это — данность. А вот, что мне сейчас действительно нужно так — поспать. Утро вечера, как говорится…».
… — Коста! Коста!
Я вскочил. Совсем не утро. Глубокая ночь. Хриплый задыхающийся голос Спенсера. Очень напуган. Спросонья, шаря рукой, свалил свечу на пол.
— Что случилось? Война?
Наконец, поднял свечу. Руки дрожали, когда зажигал её. Подошёл к Спенсеру. Вид у него был ужасный. Пот градом. Майка насквозь мокрая. Судорожно дышит.
— Эдмонд, успокойся!
Я приладил свечу. Потом обнял Спенсера, приподнял, усадив. Поправил влажную подушку. Бросился за полотенцем. Начал вытирать пот с его лица.
— Потом. Потом. Это потом, — рукой куда-то указывал.
Я оглянулся.
— Будь любезен, дотянись до моего саквояжа в мешке.
— Что-то нужно?