Спенсер был счастлив. Уж не знаю, чему он больше радовался: тому, что сэкономил несколько монет, отказавшись от пари, или тому, что мы благополучно добрались до Черкесии, во внутренние районы которой он так стремился.

Парусная бригантина — не «Петр Великий». Капитан не решился при сильном ветре от берега заводить тяжелогруженное судно в недостаточно широкий проход между скал. Вместо этого, члены команды несколько раз выстрелили из мушкетов в воздух, подавая сигнал. Мигом на опушку примыкавшего к бухте леса высыпала огромная толпа.

Из скрытой за деревьями реки вылетели узкие длинные плоскодонные лодки с 18–24 гребцами. Носы этих суденышек украшали грубо вырезанные фигурки животных. На корме была устроена небольшая палуба. Рулевой уверенно управлял лодкой, в то время как гребцы налегали на весла и выкрикивали «а-ри-ра-ри!»

Лодки пристали к борту бригантины. Началась погрузка. Не дожидаясь, пока бочки с порохом покинут корабль, мы уселись в одну из лодок вместе с турецкими купцами. В мгновении ока нас доставили на берег.

Купцов ждали. Под деревянным навесом на берегу реки сидели пятеро черкесов и одна молодая женщина, закутанная в покрывало. Ее привезли на продажу.

Турки чуть поспорили. Потом бросили жребий, кому из них достанется приз. Наконец, один из них победил и направился в сторону черкесов. Он встал неподалеку от них и приготовился ждать посредника. Таковым стал прибежавший по знаку горцев раб. Он стал метаться между продавцами и покупателем. Видимо, шел яростный торг.

Наконец, цена была согласована. Мы увидели, как турок передал двенадцать золотых дукатов горцу. Тот указал ему на женщину. Она зарыдала. Бросилась на землю, как бешенная, и стала что-то гневно кричать. Сцена выглядела отвратительной.

Турок накинул на женщину покрывало, взял ее за руку и отвел к месту, где сидели его коллеги.

— Марушка! Что с нее взять? — пояснил нам купец, заметив наши недовольные лица. — Думаю, под сотню золотых за нее выручу в столице!

Женщина уже успокоилась. Усевшись прямо на землю, она достала зеркальце и начала прихорашиваться и драпироваться в новое покрывало, изобретая замысловатые складки. Переход от истерики к обычным бабским заботам был настолько резким, что нам оставалось лишь покачать головой и идти встречать капитана.

Судно уже завели в устье реки и начали маскировать срезанными ветками. Всем занимались черкесы. Абдель стоял на берегу возле груды наших вещей и торговал для нас лошадей.

— Мистер Спенсер! Они просят по четыре фунта за лошадь, — крикнул он, подзывая нас к себе.