— Умный урум. Теперь иметь друг на реке Абин.

Черкес развернулся и ушел. Я достал пистолет, чтобы разобраться, что мне досталось.

— Кавказская работа, сразу по замку понятно, — прокомментировал Абдель. — Видишь: вместо спускового крючка — шарик-«пуговка», и ствол крепится тремя кольцами.

У пистолета были те же размеры, что и у моих револьверов. Но весил он в два раза меньше, хотя конец обтянутой кожей рукоятки украшал костяное «яблоко» с кольцом. Капитан показал на него:

— Цепляй пистоль за кольцо шнурком к поясу. А нам пора выдвигаться. Нас ждет местный правитель.

До дома пшадского пши-хана, узденя Измаила Атажукина, нам предстояло пересечь две долины, проехав примерно двадцать километров. Всю дорогу нас развлекал Абдель. Его никто не пытался остановить. Наоборот, черкесы относились к нему с уважением. Он заслужил свою репутацию, как надежный поставщик пороха и соли.

Ткнув пальцем в какие-то обгорелые развалины, капитан рассмеялся:

— Всегда во всем виноваты женщины. Русские лет двадцать назад пытались здесь основать торговую факторию. Один из торговцев похитил черкешенку. В результате, здесь все сожгли.

— Наверное, эта Елена Черкесская была очень красива? — сумничал Эдмонд.

— О, да! Если говорить о красоте применительно к черкесам, то всегда упоминаешь две вещи — женщину и лошадь.

— Вы неплохо говорите на их языке, — похвалил я капитана.

— Рассказывают такой анекдот. Как-то раз один султан послал сюда ученого, чтобы тот изучил местные языки. Когда уже пропала надежда на его возвращение, ученый все же вернулся и принес с собой сумку с камнями-голышами. Он тряс ими, объясняя, что это лучшая имитация звуков, которые издают горцы. Ха! Ему нужно было изобразить крик шакала! Именно так звучит боевой клич черкесов. От него кровь стынет в жилах.

Подражание шакалам нам пока не продемонстрировали. Зато кавалерийское искусство мы наблюдали во всех подробностях. По мере продвижения к дому пши-хана все больше и больше черкесов присоединялись к нашей кавалькаде, распевая военные песни. Скоро их собралось несколько сотен. Они не только пели, но и размахивали короткими мушкетами и что-то радостно выкрикивали. Обстановка, казалось, накалялась. Но Спенсер не проявлял беспокойства.

— Самый хорошо тренированный кавалер Европы не может сидеть на своей лошади с большей легкостью и грацией, чем эти свободные горцы, — отметил Эдмонд, что-то записывая в своем блокноте.

— Вы бы, мистер, поменьше марали бумагу на глазах у горцев, — предупредил его Абдель. — Местные этого не любят. Они крайне подозрительны и в каждом видят шпиона.