Я и сам уже видел, что это наш знакомый корвет с толпой знакомых обер-офицеров на борту. Как там говорил Цикалиоти? Вот так кунштюк⁈

К нам подскочил Абдель. Самоуверенность покинула его, как сбежавшая невеста.

— Старый знакомый! Сколько он за мной охотился — не сосчитать! Наверняка, выставил наблюдательный пост у мыса, и тот подал тайный сигнал, когда мы стартовали.

Он обвел взглядом воды у мыса.

— Точно! Вот он!

От мыса на веслах отходила шлюпка. На ней уже устанавливали мачту с косым парусом. Вряд ли моряки надеялись догнать два быстроходных корабля. Наверняка, поплывут в сторону Геленджика, чтобы дождаться «Ифигении». Или корвет их подберет после того, как захватит нашу бригантину. Ну, и работка у морячков — болтаться в море неизвестно сколько часов в ожидании товарищей!

— Капитан! — взволнованно обратился к Абделю Эдмонд. Перспектива встречи с офицерами «Ифигении» его выбила из колеи. — Вы же утверждали, что ваша команда умеет лучше всех управляться с парусами!

— Идите к черту, Спенсер! Я же говорил: пространство и ветер! Где вы видите пространство для маневра⁈

Мы в недоумении переглянулись. Перед нами до самого горизонта простиралось море.

— Назад оглянуться в голову не приходит⁈ — капитан в возбуждении от внезапного появления русского крейсера окончательно позабыл о правилах приличия, но Спенсер проглотил и пропущенного «мистера», и откровенную грубость.

Мы оглянулись.

Берега Черкесии быстро удалялись. Но, видимо, недостаточно быстро, раз Абдель так взволнован.

Он, не извиняясь, унёсся к рулевому. Спенсер вздохнул:

— Эти моряки… Они бывают несносны. Коста! Ты же стоял у штурвала в подобную минуту! Разъясни, что происходит?

Я вгляделся вдаль, прикинул нашу скорость и скорость корвета. Весь расклад я не понимал, но одно было ясно: капитан не высоко оценивал наши шансы убежать от русских.

— Эта игра называется догонялки, — выдал с видом знатока. — Мы не договорили!

Эдмонд вздохнул. Я припер его к стенке. И в нынешних обстоятельствах отпираться или переводить наш разговор на другую тему уже не выйдет.

— Темиргоевцы считают меня виновным в смерти князя Болотоко!

Он огорошил меня своим признанием. Сбил, можно сказать, с ног.

Нет, я, конечно, давно это подозревал. Внезапное желание поохотиться на кабана. Суета после возвращения Спенсера в лагерь. Подозрительная болезнь Молчуна, очень похожая на отравление… Боже, де Витт же говорил мне, что Спенсер отравил татарина… Потом наш странный побег через страшный лес… Это было больше похоже на бегство, чем на спешную эвакуацию, чтобы успеть на корабль в Суджук-Кале…