— Это я покрыла вас позором⁈ — раздался гневный крик Тамары.

Я и Бахадур расслабились, «запаслись поп-корном», готовые насладиться предстоящей головомойкой. Бахадур чуть приблизился ко мне. Явно хотел, чтобы я переводил ему. Это опять меня возмутило.

«То есть, все-таки не понимаешь грузинского! А приказ выполнил в точности! Блин, как же обидно!»

Я начал переводить шепотом.

— Я⁈ — повторила Тамара.

Гнев её в эти секунды был настолько велик, настолько её переполнял, что требовал незамедлительного выброса. «Котёл» был опять на грани взрыва.

«Выпускай пар, Тома!» — попросил её мысленно.

Кажется, Тамара и сама это понимала. Неожиданно для всех она кааак шарахнула зонтиком по столбу ворот. Зонтик вдребезги! Все вокруг вздрогнули!

Я застыл в восхищении. Сам-то год назад всего лишь клак запустил в полет. А она…

«Тамара! Я твой навеки!»

— Вы продали меня как овцу!

Пар-то она выпустила, но уровень громкости не понизила, а, наоборот. Вполне возможно, что в эту минуту вся затаившаяся деревня слышала её громогласный крик.

— Хотя я просила вас этого не делать. Умоляла. Призналась, что люблю его.

Тут Тамара указала на меня. Я оторопел! Нет! У меня челюсть отвисла!

«Нет у меня уже слов, чтобы наградить эту женщину! Вот же…! Словом, ведь, не обмолвилась! Не рассказала, не предупредила! Сейчас братья набросятся на меня. Обвинят, и справедливо обвинят, что я воспользовался их гостеприимством и поступил, как последний вор! У них за спинами сговорился с Тамарой. Надо ей всыпать… Надо найти в себе силы и всыпать!»

Но, братья были так припечатаны гневными криками сестры, что мало что могли сейчас сообразить. Тамара, между тем, оборотов не снижала.

— Клялась, что мы с ним сговорились. Что он вернётся за мной! — продолжала Тамара. — А вы? Отмахнулись. Плюнули. Забрали золото. Сидите тут. Пропиваете и проедаете это золото. Потому что больше ничего на свете не умеете делать. И вам плевать, что со мной случилось. Вы же знали, что меня похитили! Но вы продолжали тут сидеть, пить, жрать…

— Ну, это «жрать», — грубовато немного. Не к лицу ей, — поделился я своим мнением с Бахадуром.

— Нормально! Ей все к лицу! — алжирец не сводил влюбленных глаз с грузинской фурии.

— Задницы свои не подняли, чтобы разыскать меня, спасти!

«Ну, хоть не „жопы“ сказала», — подумал я.

— И меня еще хулой покрываете⁈ Вы, считающие себя моими братьями! Вы — братья⁈ Вы, считающие себя мужчинами! Вы — мужчины⁈ Манана!

Манана, наверное, даже не понимала, что с самого начала речи госпожи стала улыбаться. Оклик Тамары заставил её вздрогнуть, принять подобающий строгий вид. Отвечать не стала. Но смотрела на Тамару во все глаза.