— Приготовь им к завтрашнему утру две юбки! Это их настоящая одежда должна быть! Штаны созданы для других! Для настоящих мужчин!

Здесь Бахадур не выдержал. Начал смеяться. Братьев его смех не напугал до смерти, а вывел их из ступора. Бывает же такое!. Тут же начали оба орать!

Крик их был бессвязным. Набор оскорблений. Ну, и как резюме, мол, пошла отсюда и чтобы ноги твоей…!

Тут я напрягся. Потому что Тамара опять посмотрела на Бахадура. Алжирец, конечно, моментально занёс руку.

— Эээ! — я сделал шаг вперёд, придержав руку Бахадура. — Давайте, для начала, все успокоимся!

Тамара фыркнула.

— Прошу тебя!

Тамара фыркнула еще раз. Но потом выдохнула. Кивнула головой, соглашаясь. Братья уже молчали. Занесённая рука Бахадура подействовала на них сильнее, чем мои увещевания.

— Опусти! — приказал я Бахадуру.

Так этот человек, обязанный мне своей свободой, сначала посмотрел на Тамару! И только после того, как она кивнула, исполнил мой приказ! Нет! Нужно после разговора с братьями решительно разобраться с этой парочкой! И восстановить иерархию внутри нашего небольшого коллектива! Еще мгновение я потерял, все-таки, не удержавшись и бросив злой взгляд на Бахадура. Алжирец только пожал плечами. Мол, я понимаю, конечно. Ты — это ты! Но ослушаться её никак не могу! Хоть режь меня!

— Мы не с того начали! — «закурил» я трубку мира. — Криком дела не решишь! Тем более что мы к вам не с войной пришли. А с просьбой.

Братья приосанились, услышав про «просьбу». Для них, наверное, в этот момент, река вернулась в столь привычное для них русло грузинского сценария «достойной» беседы.

— Мы готовы выслушать твою просьбу! — «смилостивился» Ваня.

Тамара набрала воздуха. Я взял её за руку. Прислушалась. Смолчала.

— Мы с Тамарой любим друг друга. Как вы уже это поняли. Я хочу жениться на вашей сестре. И это вы уже знаете. Поэтому я прошу у вас её руки! И вашего благословения!

— Ты, наверное, издеваешься над нами⁈ — это Малхаз чуть не взревел.

Я опять малость оторопел.

— Мало того позора, что наша сестра неизвестно где была столько времени, — подхватил Ваня, — и никто не может поручиться за её девственность. Так еще и ты, безродный уорк, просишь руки у дворянки!

Тут я совсем опешил. На мгновение. В следующее меня уже стала удерживать Тамара, заметив, что внутри меня растёт цунами гнева!

«Нет, ну, ё… твою мать! Козлоё…ы несчастные! Дворяне хреновы! Все, что можно просрали! Сидят тут в дыре! Ни хрена не делают! Потому что, Тамара права, ничего не умеют делать. Только пить, есть и на каждом углу фасониться! Выпендриваться! По извечной грузинской привычке: мэ вар![1] »