— Этому не бывать! — заорал Ваня.

— Никогда не говори «никогда»! — повторил я со смехом.

— И не смейте вытаскивать этот нож! — Тамара ткнула в пластину Бахадура, торчащую из столба. — Будет вам напоминанием!

Мы покинули негостеприимный дом.

В душе мне было немного жалко братьев. Совсем чуть-чуть. Они были рабами устоев, принятых правил поведения. И не могли поступить по-другому. Но это только на первый взгляд. Потому что для них эти правила послужили лишь оправданием их мерзкого поведения. Недостойного звания настоящих мужчин. А как иначе воспринять их бездействие? Другие бы наплевали на такие правила, бросились спасать сестру. А там бы, уверен, смогли бы и со слухами разобраться, и с недобрыми взглядами. Да даже просто, отправили бы сестру куда подальше. Нашли бы нового жениха. Да мало ли? Так нет же! Золото за сестру они взять не забыли! А про все остальное — напрочь! С чего их жалеть? Вон, Тамара, по возрасту только-только из детских штанишек выпрыгнула. А по характеру и поступкам с ротой мужиков может сравниться. Хотя, подумал я, даже в современной, свободной и передовой Грузии расскажи кому подобную историю, выложи весь расклад, уверен, что большинство и женщин, и мужчин по привычке встали бы на сторону братьев. И осудили бы Тамару. Мол, женщина не должна себя так вести. Если есть правила, надо их соблюдать. Если положено с покрытой головой… И т.д., и т.п. А спросить их: а мужчинам так можно поступать? Потупят глаза. А что они могли сделать, ответят? Такие правила! Может, и передергиваю по поводу современной Грузии. И рад бы ошибиться.

…Примерно через километр, когда село скрылось из виду, Тамара остановилась. Спрыгнула с коня. Мы с Бахадуром остановились тоже. Бахадур недоумевал. Я, кажется, догадывался, что сейчас последует вторая часть марлезонского балета. Меня ожидало очередное избиение. Взгляд Тамары ничего другого не обещал.

Догадаться было несложно. После того, как мы с триумфом покинули дом Вани, Тамара совсем не наслаждалась победой. Все время бросала на меня свои взгляды-молнии. Причина была очевидной: она только несколько минут назад узнала про мою настоящую «работу». Её не волновало, что я по каким-то высшим соображениям не мог ей все выложить начистоту раньше. Я её мужчина. У меня от неё не может быть и не должно быть никаких секретов. Вот и всё! И по-другому не будет, если я хочу нести звание её мужа.

— Слезай! — приказала она.

Меня стал разбирать смех. Я вспомнил прекрасный детский фильм «Волшебная лампа Аладдина». Момент, когда злой волшебник трёт лампу. Джин не реагирует, хотя обязан.