— Выходи! — требует волшебник.

— Не выйду! — по-детски отвечает джин.

— Выходи! — шипит волшебник.

— Не выйду! — «капризничает» джин.

Еле сдержавшись, я принял на вооружение тактику джина.

— Не слезу! — отвечал, как ребёнок.

Тамара явно почувствовала игру. Теперь сама с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Видимо, я хорошо сыграл.

— Слезай! — повторила она, закусывая губы, чтобы смех не смог вырваться.

— Не слезу!

— Ах, так!

Тамара бросила взгляд вниз.

«Камень выискивает, — догадался я. — Поувесистей».

Так и есть! Наклонилась. Подобрала нехилый такой «камешек». Опять посмотрела на меня.

— В последний раз добром прошу: слезай! Не то — хуже будет!

Я не стал больше испытывать судьбу. Спрыгнул с коня. Встал напротив Тамары. Голову опустил. Тамара продолжала бороться со смехом. Поэтому тяжело дышала. Я поднял на неё глаза. Тоже играл вдохновенно. Сейчас был похож на того пацана с картины «Опять двойка»!

— Я жду! — Тамара для вящей убедительности пару раз хлопнула ладошкой по своему бедру.

— А что? Что? Я не виноват!

— Ах, ты не виноват⁈

— Нет! — глаза мои были подобны безоблачному небу. — Я много раз пытался тебе сказать!

— Да что ты⁈ Ай-яй-яй! И что же тебе помешало?

— Ты!

— Коста!

— Что? Что? Я же рот только открывал, чтобы признаться, так ты сразу с поцелуями на меня набрасывалась! Слова не давала сказать! Ты же такая ненасытная!

После этого пустился бежать.

— И я ещё должен тебе всыпать за то, что не рассказала мне, что предупредила братьев про наши клятвы друг другу! — вспомнил я.

— Так в чём же дело? Я тут! Иди, всыпь! — Тамара бросилась за мной.

Но в этот раз удержаться не смогла. Расхохоталась.

— Я тебя прощаю! — вопил я.

— Стой, трус! — захлёбывалась Тамара.

Мы смеялись оба. Я позволял ей нагнать меня. Позволял отвести душу, охотно принимая удары её прекрасных рук. Бежал дальше.

Бахадур заботливо отошёл с лошадьми в сторону, оставив нам свободной «детскую» площадку. Стоял в стороне. Улыбался.

А мы бегали и бегали по кругу. Я получал свои удары. Изображал «боль и муки». Просил прощения. Но Тамара была неумолима. Считая удары, вспоминала все мои «грехи».

Наконец, когда мы оба поняли, что окончательно отошли от утреннего проезда по деревне, от разговора с братьями… Что все эти напасти позади… И нам сейчас легко… Я подхватил Тамару на руки и уже сам впился в её губы, закрывая счёт своим «подвигам». Тамара сразу размякла. Подчинилась. Нежно отвечала.

Перестали целоваться. Смотрели друг на друга.

— Ты счастлива, любовь моя?

— Да! — Тамара тихо улыбнулась.

— Тогда в Тифлис?

— Да.

Тамара спрыгнула с моих рук. Бахадур уже подвел ей коня. Помог сесть.